Максим улыбнулся подруге и легонько сжал под партой её коленку.
После урока он всё же задержался. Хотя примерно представлял себе, о чём пойдёт речь.
— Максим, почему ты позволяешь своим одноклассникам обижать твою сестру?
— Нет у меня никакой сестры, ясно?
— Ну как же… Максим, как ты мог спокойно терпеть, когда твои друзья такое говорили о девушке? Ведь у тебя, я знаю, среди них авторитет… Стой… Я, кажется, поняла… Неужели… неужели они это делали по твоей просьбе?
— Да, — равнодушно ответил он.
Ему не нравилась Аллочка.
Как женщина, как учитель, как человек. Ничего такого уж плохого, в принципе, она не делала, но отчего-то раздражала безмерно. Он считал её глупой и, что ещё хуже, назойливой и инициативной — жуткая смесь.
А заметив, как легко та выходила из себя, как бурно реагировала на двусмысленности, забавлялся этим чуть ли не каждый урок. Иногда «шутил», заставляя её краснеть, а порой говорил совершенно жестокие, циничные вещи. Но всё это было в прошлом году.
В одиннадцатом классе бывшие забавы почему-то утратили для него привлекательность и остроту.
Аллочку он почти не трогал, лишь когда она сама цеплялась, грубил. А вот сейчас захотелось вдруг её шокировать. И получилось.
С минуту она оторопело таращилась на него, округлив глаза. Затем тряхнула кучерявой головой:"
"— Не могу поверить. У меня просто это не укладывается в голове. Есть ли вообще предел твоей гнусности?
Затем она отошла к окну и, выдержав паузу, сухо сказала:
— Я хочу поговорить с твоим отцом.
— С ним все хотят поговорить, — хмыкнул Максим.
— Я прекрасно знаю, — взволнованно говорила Аллочка, вцепившись руками в подоконник, — что он — занятой человек, но прежде всего, он — отец и он должен знать…
Максим взглянул тоскливо на её спину и вышел из класса, не дослушав.
* * *В кабинет истории Максим явился за пару минут до звонка. Ещё из коридора уловил крики вперемешку с хохотом, а когда открыл дверь, его чуть не сшибла с ног Алёна. Вылетела опрометью и помчалась куда-то по коридору.
Он успел лишь заметить, что её лицо было испачкано в какой-то белой субстанции.
— Что было? — спросил он, проходя на место.
— Да, пощипали немного доярку, — хихикнул Никита Лужин.
— А потом решили показать, как мы ей рады, — добавил Кирилл Ладейщиков. — Девчонки пирожное для неё купили в столовке, угостили… только она не оценила наше гостеприимство.
— Короче, давайте без фанатизма, а? — повернулся Максим к своим.
