— Да запросто, только нафиг она мне упёрлась? — скривился Шилов.
— Оу! — протянул Мансуров. — Засс*л? Боишься, что деревенщина тебя тоже пошлёт и вломит?
— Пфф. По себе не суди. Захочу, и она сама ноги раздвинет.
— А в табло не хочешь? — тотчас вспыхнув, рванул к нему, было, Максим, но Кирилл удержал его, да и бэшки тотчас встрепенулись, придвинулись кольцом.
— Погоди, Макс. Тут кое-кто, похоже, знатно загоняет…
— Оно мне надо? Сказал же, захочу и…
— Ну так захоти, а мы посмотрим, — подначивал его Лужин.
— А то чесать только и можешь.
— Да вот как-то не хочется, — фыркнул Шилов. — Это ты у нас на кого угодно падкий, лишь бы дала…
— Угу-угу, а тебе только королев подавай, — хохотнул Мансуров. — Слился, короче. Трепло.
— Ренат, всё! — прикрикнул Максим. — Давай завязывай уже. Что, вообще, за бред пошёл? Мы тут что, собрались выяснять, кто кого приболтает на потрахаться? Детский сад. Пошли отсюда, — дёрнул его за рукав.
Они уже направились к дверям, когда Стас крикнул им в спину:
— Ничего я не слился! Но так не прикольно.
Зачем мне на вашу доярку тратить время и всё остальное? Ради чего? Ради того, чтобы вы просто посмотрели? Нафиг надо. Давайте тогда забьёмся.
— На что? — оживился Ренат.
— Ну кто из нас двоих первым ей вдует.
— Чего?! — вскинулся Максим, и его тут же предусмотрительно подхватил, удерживая, Кирилл. — Да ты, сука, реально или вообще урод, или в хлам обдолбанный.
— Не, я не по этому делу, это фишка Мансурова. А я предлагаю обычное пари.
Спор на интерес. Ничего из ряда вон.
— За такое пари и по репе получить… Кир, б*, отпусти меня! — рвался Максим, но, неловко дёрнувшись, шоркнул сломанными пальцами о дверной косяк.
— Макс, да не горячись ты так, — пытался успокоить его Кирилл.
— Что, Явницкий, вассалы в конец оборзели и не слушаются? — глумился Стас. — И вообще, тебя-то с чего так бомбит? Обычный спор. Ты вон вообще предлагал её затравить и выжить. А теперь вдруг что? Она ведь тебе даже не сестра. А, я забыл! Вы ж с ней успели подружиться в эти выходные.
Да так близко, видимо, что ты даже открыл ей свою страшную-страшную тайну.
Максима как ошпарило, аж горло перехватило. Она и об этом растрепала! Вот же дура!
— Руки убери, — рявкнул он, и на этот раз Ладейщиков тотчас отпустил его, но забубнил:
— Макс, успокойся, ничего же не…
— Ренат, уходим, — повернулся он к другу. Тот замешкался, посмотрел нерешительно и, пусть и нехотя, но всё же двинулся к нему.
