— Я в шоке… я перепугалась… — пытаясь оправдаться, бежит за нами. Бесит своим «я»!
— Сейчас подъедет врач, встретишь и проводишь наверх, — хочу отослать мамашу. В идеале ее нужно отправить в другой город.
— Ян, куда ты меня несешь? — Ника пытается сползти вниз.
— В мою комнату, ты пока поживешь в ней. Это не обсуждается, Ника…
Глава 12
Ян
Подхожу к спальне, которую отдал Нике. Стучусь, прежде чем войти. Я точно знаю, что она одета, полчаса назад заставил ее поесть, после чего забрал поднос и унес на кухню.
— Я просил тебя спуститься вниз, — говорю строго, только так можно заставить ее действовать.
— Я не хочу никуда ехать, — не оборачиваясь. Она сидит на кровати спиной ко мне и смотрит в окно.
Прошло четыре дня, три из которых она почти все время спала под обезболивающими и успокаивающими. Был один момент, который нас напугал. Она закрывалась в душе. Слышен был лишь шум воды. Я стучал, звал ее. Ника не открывала. Эти минуты были не менее страшными, чем те, когда я ее искал. Выломав дверь, нашел ее тихо рыдающую на полу.
Хотелось верить, что ей станет лучше после этого, но нет. Ника закрылась и не хочет ни с кем разговаривать, залезла в раковину, спряталась там от всего мира. Не стала разговаривать с психологом, которого нанял отец.
«Я не позволю тебе стать затворницей, красавица!»
— Я не спрашивал, чего ты хочешь, — ухмыляясь, обхожу и становлюсь у окна, закрывая ей обзор.
Стараюсь не выдавать реакцию, но спокойно смотреть на ее синяки не могу. Внутри меня поднимается яростное пламя, оно рвется наружу, требуя добить обидчиков.
На данный момент они зализывают раны и ждут своей участи.
Отец просил не убивать их, но я не дал ему такого обещания. Прошедшие четыре дня не принесли покоя. Перед глазами постоянно стоит картина, как эти уроды, избив мою девочку, чуть не изнасиловали ее. Потные вонючие лапы прикасались к ее невинному телу. Руки утырков причиняли Нике боль, а я должен их пощадить?
Когда я в первый день помогал ей принять ванну, крошил зубы от еле сдерживаемой злости.
Невыносимо было видеть синяки на нежной тонкой коже. Готов был сорваться и добить ублюдков, но я был нужен Нике. Не мог ее оставить. Я видел в глазах Ники страх, а ее мать не могла помочь и поддержать. Первые сутки Алиса пребывала в шоке, рыдала постоянно, жалела себя, дочь. Проклинала убийцу мужа. К тому моменту врач уже уехал, и я не стал заново дергать мужика, попросил прислугу напоить Алису и уложить ее спать, чтобы не мешалась под ногами и не раздражала.
