Смотрю на него — такого красивого и мужественного, — и мое сердце влюбляется еще сильнее.
Впереди виднеются огни фар. Вдавливая педаль газа в пол, Ян несется к финишной линии. Сзади с двух сторон пытаются обойти соперники. Последние метры самые напряженные. Нервы натянуты до предела. Мне кажется, я не дышу эти последние сотни метров. Толпа разбегается в стороны, давая гонщикам финишировать.
И вот она — победа!
— Ура! — теперь можно кричать. — Мы первые! — радостно подпрыгиваю на сиденье.
Кричу не только я, болельщики радуются.
Те болельщики, которые ставили на Яна. Самсонов не сразу тормозит, проезжает вперед, разворачивает боком машину, глушит двигатель, гаснут фары. Сердечко пропускает удар. Оно раньше, чем мой мозг, понимает, что он не просто так отъехал в темную зону.
— Ты спросила, что бы я стал делать, если бы увидел, как тебя целует другой, — тянется рукой к моему лицу, убирает прядь волос. — Как минимум сломал бы ему челюсть в нескольких местах. Никогда не проверяй, насколько я могу быть ревнивым, Ника.
Просто запомни, что ты моя, никто другой не смеет к тебе прикасаться, — серьезным тоном произносит Самсонов.
— Ты говорил, что мы друзья, — голос просел от волнения.
— Я что угодно готов был сказать, чтобы ты простила меня и перестала избегать. Ника, я не дружу с девочками, а с тобой тем более не собираюсь, — подается вперед. — Я на тебе повернут, — произносит прямо в губы. — Мне было противно, когда Лена пыталась меня поцеловать, я хочу ощущать лишь твои губы, — обдает теплым дыханием кожу.
Мое сердце сумасшедше стучит в груди. Мои чувства небезответны. Самсонов прикасается губами к моим губам, оттягивает нижнюю, проходится по ней кончиком языка, но почти сразу отстраняется. Я готова застонать от разочарования. Мне хочется большего!
— Не здесь, Ника, — проводит подушечкой большого пальца по моим губам, облизывает свои. — Не хочу, чтобы наш первый поцелуй был при свидетелях, — только после его слов я начинаю слышать рев толпы, народ продолжает радоваться, пока Ян говорит со мной о чувствах.
Мне сложно ему поверить после всего, что произошло, но сердце уже приняло его слова за правду. — А теперь признайся, что и ты неравнодушна ко мне, — чуть требовательнее. Немного теряюсь, о своих чувствах я говорить не готова. Мне и не приходится.
Кто-то дергает ручку водительской двери.
— Самсон, давай ты заберешь бабки, потом все остальное, — щеки обжигает огнем. Вот, значит, о чем говорил Ян. У нашего разговора слишком много свидетелей.
