Иван подорвался и сделал шаг в сторону Константина, но отец предупреждающе вскинул руку кверху, останавливая его.
- Надо поискать в рукописях исторических, может, и есть упоминание, когда зятья…
- Со мной будешь биться, - неучтиво прервала отца Нина.
Если бы рядом где-то разорвалась граната, эффект был менее оглушающим. В комнате точно разом включили режим тишина. Оглушающей и подавляющей.
При этом Нина говорила негромко, её слова предназначались только для Корицкого.
Секунда…вторая… а потом ожидаемо произошел взрыв.
- Нина, ты о чем…
Это мама.
Она стояла ближе всех к Нине. В голосе родительницы проскользнуло недоумение. Оно и понятно. Даже мама, которая ко многому привыкла и у которой биография тоже была с интересными моментами, слегка покачнулась.
- Какого черта…
- Нииинааа…
Корицкий начал медленно подниматься. К нему тотчас кинулись два бойца Ивана, стоящие за спиной незваного гостя. Один успел предупреждающе положить руку на плечо Константина. Мужчина даже не обернулся, скинув её, как назойливое насекомое.
Воздух в комнате и без того был удушливо-плотным. Сейчас же он принял ещё более тяжелую форму. Даже Арсений вскочил на ноги.
- Ты серьезно, дочь?
Отец перевел взгляд с Корицкого на Нину. Та спокойно кивнула. Всё-таки хорошо, когда умеешь в экстренных ситуациях сохранять лицо.
- Отец, а ты? – встрял Дмитрий.
- Абсолютно, - Нина кивнула. – Заодно и поговорим с…Константином. На татами. Чем не встреча?
Корицкий с такой силой сжал зубы, что желваки заходили на скулах.
Он сдерживался из последних сил – она видела. И всё же не могла отказать себе в удовольствии пройтись по краю бездны.
Она его ждала…
Вечность!
А он? Где. Черт. Побери. Был. Он.
Костя сказал, что приезжал. Она ему верила. Отец не пустил? Возможно. Но как там говорят? Для влюбленных нет преград? Она, когда захотела его увидеть, провернула целую спецоперацию, обведя вокруг пальца опытных мужчин, которые были на «ты» с военной техникой, охранной деятельностью и тому подобными структурами.
Голос внутри робко усомнился, указав, что Костя выглядит откровенно плохо. Болезненно.
Но упрямство брало верх.
И ещё чисто женская обида, которая душила эмпатические порывы.
- Нина, - снова предупреждающе начал Костя.
Она вскинула кверху подбородок.
- Пап, ты же согласишься? Я - твоя дочь. Ты же не зря меня тренировал, обучал навыкам самозащиты. И с ножом я тоже хорошо обращаюсь. И да-а, - она натянуто улыбнулась. – Беременность ложная.
