Начав подниматься, она охнула. И сразу же после её оханья послышался звон хрусталя. На чистом рефлексе Нина повернулась.
Чтобы сразу же натолкнуться на прожигающий, оставляющий на коже если не дыры, то ожоги, взгляд.
Корицкий смотрел на неё. Пристально. Не мигая. На его мужественном лице с высокими скулами и четко очерченными губами невозможно было прочесть ни одну эмоцию. Они были надежны спрятаны.
Нина выпрямилась, более не стесняясь и не пытаясь как-то скрыть свою обнаженность. Сорочка ничего не прятала. Ни грудь, ни очертания фигуры, ни лобок.
Пусть Корицкий рассматривает, раз хочется.
В душе наступил штиль. Опасный, нехороший.
И всё же что-то было не так. Что-то не складывается во всей этой картинке. Почему Корицкий не выглядит довольным или «опустошенным»?
Почему смотрит на неё так, точно убить хочет? Или выгнать. Или обругать.
Нина мысленно усмехнулась. Не понравилась она ему. Не удовлетворила.
На коленях постояла, член не пососала. Потом не двигалась. Не подмахивала бедрами.
Хреновая из неё эскортница.
Никудышная.
Вот и правильно, Корицкий, давай, давай передумывай и отправляй её назад, в матушку-Россию. Она даже денег не возьмет! Хотя нет… возьмет. Переведет их потом в фонд матери, на эти деньги с десяток детей из малообеспеченных семей смогут год получать хорошее образование.
Нина несмело улыбнулась, зачем-то кивнула и направилась в ванную.
Шаг, и боль прострельнула позвоночник.
Нина ахнула, схватилась за живот."
"И с большой долей удивления увидела, как Корицкий сделал в её сторону порывистый шаг.
…точно хотел подойти и успокоить…
- Больно? – он остановился. Сдержался.
Правильно, Константин, негоже по статусу проявлять сочувствие разным девочкам, что решили хорошенько подзаработать на своей девственности. Не причинил ущерба и ладно.
- В спину отдает, - уклончиво отозвалась Нина, отводя взгляд от мужчины. Не могла она на него смотреть. Не сейчас… - Как при менструации. Пройдет сейчас.
- Я тебя порвал?
- Нет, смазка защитила.
Руку с живота она не убрала.
Создавалась иллюзия, что она успокаивает себя. В подростковом возрасте у неё на самом деле менструация проходила очень болезненно. Симптомы схожие имелись.
Больше Корицкий ничего не сказал, и Нина всё-таки дошла до ванной. Закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной.
Тихо…
Тихо, Коваль.
Без истерики.
Произошло то, что произошло.
Не хватило у тебя ума и храбрости прийти к Косте…нет, Константину и поговорить, как Нина Коваль, будешь Олесей.
