Родной человек давал понять, что она рядом. И только.
От ласкового голоса матери снова захотелось плакать.
Нина прокашлялась, прочистив горло.
- Мам, может, в сауну, а?
- Ты точно не хочешь спать?
- Да какой тут сон.
- Тогда пойдем. Мне, если честно, расслабиться тоже не помешает. Что-то…нервно.
Нина усмехнулась.
- И не говори.
Две женщины спустились на нулевой этаж.
- Как насчет того, чтобы выпить?
- Екатерина Викторовна, ты собираешь спаивать собственную дочь?
- Я хочу выпить. Ещё… Потому что, - женщина покачала головой, вскидывая брови кверху.
Они прошли в зону сауны и немного погрелись. Нина распарилась, чувствуя, как напряжение покидает тело, как накатывает приятная усталость, когда даже говорить лень. Она посмотрела на мать. Та так же лежала с прикрытыми глазами. Нина протянула руку и коснулась ладони матери.
- Спасибо, мам, - прошептала она.
Женщины переплели пальцы и ничего не говорили некоторое время.
Нина была благодарна маме, что та не начала расспросов, не полезла в душу.
Хотя, зная Екатерину Викторовну, сложно было представить, что она с ходу начнет тотальный расспрос, что и как. Их мама умела выуживать информацию более тонкими методами. Обе женщины знали, что Нина не расскажет ничего, что не сочтет нужным. Нина и раньше особо не делилась своими сердечными переживаниями, предпочитала обдумывать всё сама.
Дообдумывала…
- Мам…
- У?
- Сильно сердишься на меня?
- Нет. Не сержусь. Больше испугалась. Мы же не сразу узнали, где ты.
- А папа?"
"- Папа тоже испугался.
Побледнел сильно.
Нина вздохнула, испытывая вину. Маниакальная тревога и жажда контроля у отца была связана с тем, что много лет назад на его глазах убили его старшую дочь, сестру-близнеца матери Арсения. Они были в плену, и ему не удалось её спасти. С тех пор всё, что касалось безопасности его семьи, доходило у отца до сверхнормы. Та же история с чипом, например. Кстати, из Олеси его убрали?
- Мне жаль, мам. Честно. Я планировала вернуться раньше.
- Ребенок, ты понимаешь, что мне очень трудно сдержаться и не начать тебя отчитывать?
- Понима-аю, - отчего-то довольно протянула Нина, переворачиваясь набок.
– Ты не делаешь это потому, что ты - самая крутая мама на свете. Ну-у, и, наверное, ещё по той причине, что мне двадцать. И я якобы совершеннолетняя. И имею право на ошибки. И ещё что-то можно добавить, но мне откровенно лень, потому что температура тела повысилась.
Екатерина Викторовна улыбнулась сквозь выступившие слезы.
