Ниочёма — 2

И хотя сейчас его ядро намного увеличилось, гладко процесс не пройдет. Опять предстоит самоистязание. Он-то надеялся за будущий месяц еще чуток подрастить ядро, чтобы уменьшить побочные, мягко говоря, эффекты. Но, видимо, придётся это делать сейчас. Не готов он раскрывать свои тайны даже условно дружественным людям и потенциальным жёнам. Вот станет не потенциальной, а фактической, примет её песец, тогда другое дело. А пока… пока придётся страдать ради сохранения тайны и обеспечения себе свободы выбора.

Олег убрёл в свою спальню.

— Ты знаешь, какие накопители имеются в сейфе. Подбери такой, чтобы его ёмкости хватило для ритуала дарования имени.

— Ты собираешься дать мне имя, хозяин?

Опять это радостно-удивлённая интонация. Такая же, как и у Аргуса полгода назад.

— Да. У нас гостья. Она будет жить в этом доме довольно долго, от месяца до двух, и не поймет, если не сможет к тебе нормально обращаться.

Через мгновение перстень с бриллиантом лег на прикроватную тумбочку.

— Этого будет достаточно с большим запасом.

— Хорошо. У тебя имеется пожелание насчет имени?

— Да, хозяин. Я хочу, чтобы меня звали Маркус.

— Неплохо, мне тоже нравится. А теперь сделай так, чтобы за пределы этой комнаты не вырвался ни один звук до самого конца процедуры.

— Итак, я даю тебе имя Маркус.

Вера проснулась лишь во второй половине дня. В комнате было темновато: весна, Питер, и солнце показывается далеко не каждый день. Пасмурно на улице и сумрачно в комнате. Зато роскошь и комфорт, которые её окружали, были совершенно бесподобными.

Она за свою сознательную жизнь в таких условиях и не бывала. Даже когда её мать, окончательно оставшись без средств к существованию, вышла замуж за Оленева, комната её была обставлена как у прислуги.

Нет, конечно, если бы она согласилась сменить фамилию, тогда и у неё была бы мягкая кровать, личная горничная и всё остальное. Но тогда род Лебедевых угас бы окончательно и бесповоротно, а Вера об этом даже слышать не хотела. Её уговаривали, убеждали: рано или поздно ей всё равно придется выйти замуж и взять фамилию мужа, но она упёрлась, и в наказание была лишена многих благ, по умолчанию полагавшихся детям Оленевых.

А у Песцова это — так, подарок. Интересно, от кого и за что?

— Ты где был? — обеспокоенно спросила Алёна. — Мы тебя потеряли. Ты должен был приехать еще вчера.

— Дела рода задержали, — устало ответил Олег.

Он, конечно, чувствовал себя намного лучше, чем сразу после ритуала. Но до нормы было еще далеко.