Ниочёма — 2

Платья девчонок тоже были далеки от бальной классики, и женская половина пустилась, что называется, во все тяжкие. Говоря математическим языком, длина подолов стремилась к нулю, а длина разрезов и глубина декольте — к бесконечности.

На выпускной бал дозволялось привести с собой кавалера. Или даму. Один гость на каждого ученика. Формально — для презентации обществу своей симпатии. Но на самом деле не меньше половина приведенных гостей были, фактически, рекрутёрами. Ну да, у большинства недавних учеников всё было уже решено.

Могло быть и так, что показанный на финальном тестировании результат рушил предварительные договоренности, резко поднимая цену соответственно рангу. Такой случай упускать было нельзя, и заинтересованные в свежей крови сильные роды присылали своих представителей для оперативной вербовки подходящих кандидатов.

Нынче, Олег нисколько в этом не сомневался, большая часть незнакомцев и незнакомок явилась по его душу.

В большом зале гимназии собрались уже почти все. Не хватало лишь Песцова с его подружками. Ну да, все в группе знали, что Росомахина, с недавних пор ставшая Щукиной, регулярно бегает в комнату Песцова. А Кошкина и вовсе в ней прописалась. Но кто такая Щукина? Кто такая Кошкина? Мелочь, подвинуть можно запросто. Какой-нибудь Волков чихнет, и сдует Кошкину, как и не было её никогда.

В ожидании начала церемонии гимназисты разбрелись по этажу. Многие прилипли к окнам, из которых были прекрасно видны парадные ворота гимназии. И вот, когда до часа икс оставались считанные минуты, у ворот гимназии остановился лимузин. Из окон хорошо было видно, как вышел сам Песцов, как помог выйти одной девушке, затем другой, а потом ещё и третьей. И, окруженный завидной для любого парня свитой, направился ко входу в гимназию.

— Кто это? Кто это? — посыпались отовсюду шепотки.

— Сейчас поднимутся, увидим, — отвечали мудрые любопытным.

Но, несмотря на разговоры, все, и мудрые, и любопытные, столпились у дверей. Учителя бы тоже столпились: они тоже люди и тоже любопытны. Но им толпиться было не по чину, и они, сгрызаемые изнутри предосудительными желаниями, заставляли себя оставаться на месте и сдержанно вести ни к чему не обязывающую беседу о перспективах развития педагогической науки в отдельно взятой империи.