Ниочёма - 4

А потом сели в какой-то кафешке, перекусили, вина выпили, и я сама не заметила, как ему все свои беды выложила. И он в минуту мне всё на пальцах объяснил, по полочкам разложил, и оказалось, что почти все беды я сама себе придумала. А потом задал мне вопрос, на который я до сих пор ответить не могу.

— Тогда ты на него и запала?

— Ага. А потом он меня от Оленевых спас. У меня не было ни гроша денег, Оленевские патрули обложили, билет на самолёт аннулировали. Я уже решила, что жизнь кончилась. И тут он на меня буквально наткнулся, и тут же всё наладил.

Вытащил меня какими-то хитрыми путями, вывез в столицу, к себе в питерский дом привел и сказал: мол, живи, сколько надо. Сама видишь, у меня с ним только так и было: приходит Олег — уходят проблемы, причём все и сразу. Так что я просто верю: он придёт, и всё будет хорошо.

— Здорово, — задумчиво произнесла Маша. — Я как раз-таки всю жизнь привыкала только на себя надеяться. А нынче сижу с тобой, потому что все мои знания, все связи и возможности помочь не могут.

Только и остается, что ждать и надеяться. И ты права, все надежды сейчас только на Олежку. Не верю я в то, что Пастуховская ферма справится. Им нужно пальцем на цель показать и сказать «фас». Вот тогда они всех порвут. А сейчас у них нет ни одной ниточки. Даже сама Щука не знает, где Алёнка. Разве что у Олега есть какое-то особое средство…

Сигнал прихода сообщения прозвучал внезапно и так громко, что обе девушки буквально подпрыгнули на месте. Маша схватила телефон, глянула и радостно воскликнула:

Вера не усидела.

Подбежала к подруге, заглянула через плечо.

«Мне не звоните. Буду подъезжать к Москве, наберу. Безопасникам ничего не говорите, сам им позвоню. Выше нос, все будет нормально»!

Маша тут же прикинула:

— Это что же, он в ночь выехал, сразу как узнал?

— Выходит, так. На чём же он едет, что за полночи до империи добрался?

— Даже предположить не могу, — помотала головой Вера. — Но если он и дальше будет лететь с такой скоростью, то в Москве будет к полудню.

Вот здорово! И знаешь, у меня враз все нервы успокоились. И даже глаза слипаться стали.

— Надо признаться, у меня тоже, — кивнула Маша, — и глаза, и нервы. Знаешь что, подруга, пойдем-ка с тобой баиньки. Надо к Олегову приезду быть бодрыми и полными сил.

Песцова разбудил телефонный звонок. Еще только-только начинались предутренние сумерки. О приближающемся восходе говорило лишь то, что верхушки сосен стали различимы на фоне чуть посветлевшего неба.