– Уж прости, но даже не знаю, сможем ли мы с тобой вернуться к прежним отношениям после всего того, что ты натворила!»
– Отец дома? – спросил у прислуги, делая вид, что не замечаю недовольства матери.
– Его светлость у себя…
– Он уже спит! – перебила служанку матушка. – Устал сегодня, весь день работал. Поэтому ты его не буди. Завтра поговорите, – улыбнулась она. – Кушать хочешь? Лилия испекла такой вкусный ягодный пирог! Твой любимый, – разбрасывалась добродушием давшая мне жизнь женщина, – как знала, что ты приедешь домой.
– Не нужно! – ответил холодно, проходя мимо нее.
– Ты к себе? – донеслось мне любезное вслед.
– А ты что-то хотела? – я остановился на лестнице, не оборачиваясь.
«Ну же, попробуй хоть как-то себя оправдать, мама! Не делай вид, что ничего не произошло!»
– Я спросила лишь с той целью, чтобы отправить к тебе служанку. Ты же, наверное, голоден…
– Спасибо, не надо! – отрезал, неуважительно перебивая. – Я сыт!
«Сыт по горло твоими интригами и непонятным поведением!»
– Ну… хорошо.
Тогда приятных снов, милый.
– Ага, приятных, – кивнул, продолжая подъем.
Мысли крутились в голове. Я не хотел ночевать дома, ведь там, в академии, осталась моя Элис. Понимал, быть рядом с ней в лунное время суток мне не удастся, но все же не отпускало волнение, что мы друг от друга находимся на слишком большом расстоянии.
Закрыв дверь за собой в комнате, я, не включая света, прислонился спиной к стене. На душе было дурное предчувствие, и мне никак не удавалось его прогнать.
Время шло, а я так и продолжал стоять, смотря в пустоту.
– И как дождаться утра? – сорвалось тихое с моих губ.
Глубоко вздохнув, дошел до стула, усаживаясь на него. Тревожное чувство становилось все сильнее. Оно словно подталкивало на разговор с отцом именно сейчас, а не завтра. Да только я волновался, что, разбудив его, результат окажется не тем, ведь спросонья он может неверно понять мои слова.
– Черт! – нервно взлохматил пятерней волосы. – Как же быть?!
Стук в дверь отвлек от мысленных и душевных метаний.
"
"– Господин, – раздался тихий голос молодой служанки, которая всегда краснела при виде меня, – позвольте постелить вам постель…
Устало поднялся со стула, направился к визитерше.
– Тирия, – произнес я, приоткрывая дверное полотно, – не нужно, спасибо.
– Господин… – глаза девушки смотрели в пол, а ее руки в это время нервно сминали белоснежный передник.
– Что такое? – нахмурился я.
– Простите мою наглость, – залепетала она, причем шепотом.
