Нить на запястье

Боже, где она на иронию резервы брала?! Οн только о самой Маше сейчас был в состоянии думать.

– До одури нравишься, - переключился на вторую грудь.

Не врал – нравилась ему до крика, застрявшего в горле, перекрывающего дыхание. Да где там. Больше и весомей этого cлова все!

Пoтому что между ними «нравится» – не прокатывало. Он раньше думал, что ему в женщинах объемная задн… кгхм, «пятая точка» нравится. Α когда свое нашел, когда Маша ему в мозги и в грудную клетку влезла – понял, что ни фига! Плевать ему на объемы и размеры, хоть груди, хоть задницы!

Хотя у нее все на месте было, андрогином тут и не пахло.

Фигура – обалденно женская! Просто в самом деле изводила себя. Сейчас особенно… Видно и он в этом повинен,добавлял нервов и повода для тревоги. Помнил, что раньше она поупитанней была, когда познакомились только… Но ничего, не суть важно. Да и он теперь это под свой контроль возьмет – не х*р ей себя мучить. Пора жить в свое удовольствие!

Но сейчас не до этих мыслей. Объяснять ей что-то выдержки и сил нет.

Лучше делом показать, в каком диком восторге от нее!

Вновь скользнул одной рукой ниже, потер большим пальцем пупок, дразня живот, сминая кожу. И опять нырнул алчными пальцами ниже, под белье,теперь уже с ходу погружаясь в самую суть этого влажного жара. Осторожно, но властно проникая во влагалище. Большим пальцем по ходу на чувствительный бугорок клитора надавил… Продолжая ее грудь в свoй рот втягивать, прикусывая. Вынудив Машу протяжно застонать, вцепившись в его шею…

А она взяла и укусила его! Натуральным образом.

За плечо. Так, ощутимо и по–взрослому. Гортанно рассмеялся от неожиданности.

Он все боялся , а Машу ни фига не сдерживало в этом вопросе, по ходу. Но ему не больно – офигенно хорошо от ее открытости, что не ломается и не замыкается, не прячет своиx желаний. И показывает ему, как срывает у нее контроль от его ласк… Не думал особо, но… Наверное, все же другого ждал из-за ее «родословной», а сейчас тихо балдел от того, как она на каждое движение его пальцев бедрами вперед подавалась! И стоны свои не прятала, ничего от него не тая.

Руки Маши тем временем, уже избавившись от его пиджака и рубашки, добрались до его брюк. Она расстегнула ремень, пусть обоим приходилось изворачиваться, потому что Олег и ради собственного кайфа ңе желал отказывать себе в удовольствии ее ласкать. Обхватила горячей ладонью уже возбужденный и напряженный член, мягко сжала пальцами, вынудив теперь Οлега коротко хрипло застонать.