Нить судьбы

– Вот и славно, ну, я пошёл, до свидания!

– До свидания, Влас!

Вернувшись в дом, Захариха взяла в руки мешочек, что принёс поздний гость, помяла его в задумчивости:

– И что с ним теперь делать? В печи сжечь разве, али всё же заварить? Нет, заварю, пожалуй.

Она, не откладывая дела в долгий ящик, тут же достала цветастый пузатый чайничек с полки, и запарила травы, что пахли терпко и пряно, налила в стакан и пошла к Надийке. Но не успела она дойти до её комнаты, как раздался голосок девочки:

– Бабушка!

– Аюшки, внуча?

– А где же тулупчик-то мой?

– Да как где? На вешалке висит, – ответила Захариха, войдя в комнату со стаканом в руках.

Но девочка промчалась вихрем мимо неё и побежала к двери.

– Батт-тюшки, ты куда это босиком? Пол студёный!

Но Надийка уже мчалась обратно со свёрточком в руках. Она резво забралась под одеяло, положила свёрточек поверх него, и, развернув, всплеснула руками:

– Бабуся, погляди какая прелесть!

Старуха подошла поближе и увидела небольшую икону.

– Вот теперь я знаю, куда мои бусинки приложить! – воскликнула девочка, – Я тоже такую красоту сделаю! А что это, бабушка?

– Это икона, внученька – Богородица, покровительница всей земли русской.

– М-м, – протянула в задумчивости девочка, – А ведь у меня на неё и ткань есть. Помнишь, бархат-то, бабушка?

– Помню, внуча, помню, – ответила старуха.

Надийка с увлечением рассматривала икону и представляла что-то своё, будучи мыслями где-то далеко-далеко. Глаза Богородицы смотрели на девочку, как живые, ясно и кротко.

– Вот ведь, как всё у неё складывается, как по маслу, – подумала Захариха, – Господи, помоги ей, чтобы никто не столкнул её с этого пути, чтобы люди добрые ей встречались.

А вслух сказала:

– Ты, внученька, помнишь ли, что тебе та женщина сказала? Чтобы ты никому икону эту не показывала.

– Помню, бабушка, – прижимая образ к груди, ответила Надийка, – Я её никому не отдам и никому не покажу.

– Вот выпей-ко, это Влас тебе травок принёс. Да спать ложись.

Девочка послушно взяла из рук бабушки стакан, выпила отвар и легла на бочок, положив рядом с собою на подушку икону, всё так же любуясь её красотой. Захариха поправила Надийке одеяло, укрыла внучку, укутала, поцеловала в лобик, и та, сложив ладошки под щёчку, сладко задремала.