Нью-йоркская трилогия

В два часа мы засобирались домой. Миссис Феншо отвезла нас на автобусную станцию и всех расцеловала на прощание, проявив больше чувств, чем за все время нашего визита. В автобусе Бен тут же уснул у меня на коленях.

– Не самый удачный день, да? – спросила Софи, взяв мою руку в свою.

– Хуже не придумаешь.

– А каково мне было щебетать четыре часа! Я через минуту уже не знала, о чем с ней разговаривать.

– По-моему, она нас недолюбливает.

– Но это еще полбеды.

– Тяжело тебе пришлось одному там наверху?

– У тебя появились сомнения?

– Неудивительно.

Во всей этой затее есть что-то такое, от чего становится не по себе.

– Надо будет еще раз все хорошенько обдумать. Кажется, я совершил большую ошибку.

Через четыре дня миссис Феншо позвонила со словами, что она на месяц уезжает в Европу и хорошо бы нам не откладывая провернуть наши дела (ее выражение). Вообще-то я не собирался возвращаться к этой теме, но, пока в голове крутились варианты благовидных отговорок, с языка сорвалось, что я к ней заеду в ближайший понедельник.

Софи отказалась сопровождать меня, а я и не настаивал. Нам и одного визита всей семьей за глаза хватило.

Джейн Феншо встретила меня на автобусной остановке радостными приветствиями и обворожительной улыбкой. Пересев в ее машину, я сразу понял, что на этот раз все будет по-другому. Она поработала над своей внешностью (белые брючки, красная шелковая блузка, обнаженная загорелая шея без единой морщинки), и видно было, как она старается привлечь мое внимание, заставить меня признать, что она по-прежнему неотразима.

Но этого мало: в ее голосе проскальзывали особые нотки, дескать, мы с тобой старые друзья, связанные общим прошлым, и как, мол, здорово, что ты приехал один и нам никто не мешает поговорить по душам. Меня это, не скрою, покоробило, и я держался подчеркнуто нейтрально.

– Да, дружок, семейка у тебя прелесть, – обратилась она ко мне на светофоре.

– Чудесный малыш. Настоящий сердцеед. Разве что немного буйный, ты не находишь?

– В два года все они непоседы.

– Разумеется.

Софи в нем просто души не чает. Ее забавляет каждый его чих, ну, ты меня понимаешь. Я не против разных там хиханек и хаханек, но немного дисциплины, думаю, только пошло бы ему на пользу.

– Софи так ведет себя со всеми, – заметил я. – Она веселый человек и веселая мать. Бен, насколько я могу судить, не жалуется.

Машина двинулась дальше по широкой оживленной магистрали, и после короткой паузы последовало продолжение:

– Везет же некоторым. Быстро встала на ноги.