Нью-йоркская трилогия

Из дому не выхожу. Даже женщина, которая два раза в неделю приносит мне все необходимое, меня не видит. Я оставляю для нее на пороге записку и деньги – просто и удобно. За два года ты первый, с кем я разговариваю.

– Тебе никогда не кажется, что ты выжил из ума?

– Вероятно, со стороны это именно так и выглядит, но ты ошибаешься. Даже смешно тратить слова на подобные глупости. Просто у меня, в отличие от многих, другие запросы.

– Ты не находишь, что в этом доме несколько просторно для одного?

– Слишком просторно. С тех пор как я сюда въехал, выше первого этажа я ни разу не поднимайся.

– Зачем же ты его купил?

– Он стоил копейки. И потом, мне понравился адрес.

– Площадь Колумба? – Да.

– Хороший знак. Вернуться в Америку, чтобы открыть для себя площадь имени Колумба. В этом есть своя логика.

– И здесь ты решил умереть.

– В твоем первом письме был назван срок – семь лет. У тебя еще год в запасе.

– Я себе уже все доказал, нет смысла откладывать. Я устал. С меня хватит.

– Уж не затем ли ты меня позвал, чтобы я тебя отговорил?

– Ничего подобного.

– Передать тебе кое-что. В какой-то момент я понял, что должен объясниться. Во всяком случае, попытаться. Я потратил почти полгода, чтобы изложить это на бумаге.

– Я считал, что ты давно ничего не пишешь.

– Это совсем другое. Никакого отношения к моей прежней писанине.

– И где же твой опус?

– За твоей спиной. В чулане, на полу под лестницей. Красная тетрадь.

Я толкнул дверь в чулан и поднял с полу общую тетрадь – двести линованных страниц, скрепленных металлической спиралью.

– Забери ее с собой. Прочтешь на досуге.

– А если я не смогу?

– Сохрани для мальчика. Может, прочтет, когда вырастет.

– Ты не вправе обращаться ко мне с такой просьбой.

– Не буду настаивать. В сущности, я писал это для тебя.

– Нет. Ты не должен ей ничего говорить.

– Вот чего я не понимаю.

– Как ты мог вот так взять и уйти от нее.

– Ничего. Она тут ни при чем, да ты и сам знаешь. Просто мне на роду было написано жить не так, как другие.

– Прочтешь в тетради. Любые мои слова только исказят суть.

– Да нет, пожалуй. Мы подошли к концу.

– Ты не выстрелишь в меня, если я сейчас сломаю дверь.

– Не лезь на рожон. Погибнешь ни за грош.

– Я тебя вырублю прежде, чем ты успеешь выстрелить.

– Считай, что я уже покойник. Я принял яд.