Нижний уровень – 2

Потому что это невозможно. Потому что Энн Хилли – злобная сука, которая не любит никого, кроме себя. И не может любить. Да и тебя я не люблю, совсем, но… мать твою, как же я тебя хочу. Я почувствовала тебя в первую же секунду, когда увидела и… это даже не мой выбор, ты понимаешь? И не твой. Просто так вышло и так будет. У нас нет выбора.

Я ее тоже не люблю. Более того, я ее ненавижу, но когда я нахожусь с ней рядом, я едва могу себя контролировать. Я ее ненавижу, как любое Зло, и в то же время я не убил ее тогда, в Панаме, хотя легко мог это сделать.

Мог – и не смог. Дал уйти. И вот теперь она здесь, и все началось заново, все зло, вся кровь. В утешение самому себе могу лишь заметить, что если бы я ее тогда убил – ничего бы не изменилось. Слишком много их тогда успело сбежать.

А еще я чувствую, спуск где-то близко. Снизу закрыта дверь, чтобы Энн, после того как мы с ней расстанемся, могла спуститься туда, где ей хорошо. Где время не властно не только над ее красотой, но и над самой молодостью. Там оно ни над чем не властно.

Там его даже нет, наверное.

И, что самое странное, я знаю, что смогу отсюда уйти. Ни я ее не убью, ни она меня. Такая вот иррациональная, но абсолютная уверенность.

Я подошел ближе, положил руки ей на талию, притянул к себе. Услышал, как прервалось, изменилось ее дыхание, почувствовал ее ногти у себя на плечах. Затем она впилась в мои губы долгим поцелуем.

– Пошли… доктор… меня надо обыскать, – прошептала Энн мне прямо в ухо и потащила не к бассейну, а дальше в дом, в спальню с огромной кроватью.

И когда мы в первый раз закончили, я увидел, что окно спальни закрывается хитрой механизированной черной шторой. Мы лежали прямо над спуском.

И все это время я чувствовал спуск под нами, словно мы любили друг друга над бездонной пропастью, в глубине которой клубилась вечная тьма, готовая тебя поглотить при первом неудачном движении. Может быть, это еще и добавляло что-то к сексу, я не знаю. Мне некогда было об этом думать.

Потом у Энн несколько раз звонил телефон, она его брала, говорила, что перезвонит позже и сразу бросала.

Мы сидели на улице в просторном джакузи, примыкающем к бассейну, и пили бордо – «Шато Потенсак» хорошего года. Скалы были еще видны вырезанным из темной бумаги силуэтом на горизонте, закрывающим безумно звездное небо, и разноцветные огни горели прямо в ванной, под нами. Другого света вокруг не было.

Состояние у меня, как обычно после встреч с Энн, было таким, что сил не хватало даже не то чтобы рукой шевельнуть.