Нижний уровень

Ощущение чего-то стало таким ясным, что сейчас я уже не сомневался ни единой секунды — здесь что-то есть. Нет, не предметное, но словно дверка куда-то в нехорошее место открыта и из нее тянет сквозняком.

И страшно стало. Потоптался перед дверью погреба пару минут, не решаясь ее открыть, затем, немного стыдясь своего страха и самого себя, вытащил из кобуры пистолет, подняв на уровень глаз. Вес оружия в руке немного успокоил. Повернув шарообразную латунную ручку, потянул дверь на себя, та бесшумно открылась. Свет у меня из-за спины упал прямоугольником на покрытый плиткой пол, обрисовав в нем мой вытянутый силуэт.

Ничего. Вогнутые темные донца бутылок рядами на полках, корзины с вином на полу. И ощущение сквозняка вдруг исчезло, словно отрезало его, осталось только так… холодок… как в тот день, когда мы здесь были втроем.

Странно. Я уже на сто процентов уверен — мне не показалось. То, что я чувствовал, — я действительно это чувствовал. Наверняка. С гарантией. Не показалось, не почудилось, не поблазнилось.

Куда это делось?

Вдохнул пару раз глубоко, закрыл глаза, пытаясь снова «настроиться на волну», — нет, не срабатывает, ушел куда-то этот «сквозняк».

Щелкнул выключатель на стене, свет залил квадратную комнату винного погреба. Я поискал каких-то щелей, отверстий, вентиляционных выходов — ничего, почти наглухо закупориваемая комната, под дверью даже специальная шторка из пористой резины приколочена, чтобы даже воздух так просто снаружи сюда не проникал, и по периметру полотна уплотнителя.

Здесь прохладно, да, прохладней, чем во всем остальном подвале, но я все равно легко могу отделить эту прохладу от того неправильного холода. Они совсем разные. Прохладу я чувствую кожей, а «холод» — позвоночником, наверное.

Пистолет снова втиснулся в кобуру. Все, ничего здесь больше нет. Вышел, выключив в погребе свет и оставив дверь открытой, но потом остановился. Вино Гонсалеса пока ни в чем не виновато, если надо его хранить с закрытой дверью — пусть так и будет.

Другое дело, что закрывать ее почему-то не хотелось. Но закрыл. Пошел к выходу — и вдруг сразу почувствовал снова тот самый ток холода.

— Что за…? — Я даже отпустил ругательство, остановившись в недоумении на пороге игровой комнаты.

Появилось ощущение чьего-то злобного взгляда, упершегося в спину. Рванул в сторону, выхватывая пистолет — ничего.

— Лечиться надо, бля… — пробормотал я, чувствуя, как со страху пробивает потом.

Но пистолет на этот раз не убрал.