Нижний уровень

В автобусе же было прохладно и удобно, кондиционер тихо работал, питаясь от аккумуляторов, спальники и надувные подушки у нас всегда были в багажнике, так что даже выспались. С утра же Джеффу пришло сообщение — Гонсалеса вызвали на допрос. Причем настойчиво, обещая в случае отказа доставить насильно.

Джефф пока еще за безопасность Гонсалеса отвечал, так что игнорировать вызов не мог, пусть с Гонсалесом рядом Дарко. События в «горячей фазе», так что одного телохранителя может быть мало, тут целую операцию проводить надо.

— Езжайте вдвоем с Кике, на всякий случай, — предложил я. — Оставь мне свою машину только, чтобы я отсюда выбрался.

— Да, придется ехать. — Джефф негромко выругался, затем спросил: — Надеюсь, ты без моей помощи справишься?

— За это ты не беспокойся.

Джефф перебросил свои вещи в автобус, и тот, все так же проскальзывая покрышками на мокрой глине, медленно поехал по узкой просеке в сторону шоссе. Со мной остался только Ричи, притащивший на веранду кофейник и стопку тостов.

— Помощь нужна? — спросил он, кивнув на бетонную «тюрьму».

— Справлюсь.

Если честно, я хотел допросить пленного наедине, без Джеффа. И с вечера отправил сообщение Акосте с просьбой посодействовать именно таким образом — немедленно затребовать Гонсалеса на допрос. Акоста лишних вопросов задавать не стал, просто прислал ответ минут через пятнадцать:

«Будет сделано».

Вот и все. Спасибо.

Зачем? Затем, что у меня намного больше вопросов, чем у Джеффа. Затем, что, если я начну задавать их в присутствии посторонних, мне могут вызвать психиатра.

Затем, что меня не поймут. Затем, что никто, кроме меня, этого не ощущает. Я ведь просил Кике поискать источник сквозняка на складе в Колоне. Естественно, он ничего не нашел и ничего не почувствовал, и даже демонстрировал мне, как дым его сигареты поднимается прямо вверх, к потолку. Демонстрировал в тот момент, когда я стоял рядом и чувствовал этот холодный, как из могилы, сквозняк.

Поэтому поговорить я хочу один. И узнать все.

Лязгнул замок, отворилась со скрежетом несмазанных петель дверь, косой четырехугольник утреннего света упал в темное нутро бункера.

Пленный сидел, привалившись спиной к стене. На звук шагов дернулся — дозрел, похоже.

Ричи остался снаружи, смазывать петли, брызгая на них из баллончика «Три-в-одном», а я зашел внутрь, натянув мотоциклетный подшлемник. На самом деле никакой разницы, увидит он мое лицо или нет, все равно никто его отпускать не собирается, но ему об этом знать не обязательно.