Низший

Принял советы с благодарностью. И где не стоит ходить?

– Держитесь поближе к клуксам, не задерживайтесь в старых коридорах, будьте предельно осторожны в таких местах как Гиблый Мост и подобных.

– Это просто первое что на ум пришло. Вчера им проходили. В Дренажтаун ходили хоть раз?

– Гиблый Мост – самый короткий путь отсюда в Дренажтаун. Обходным путем в пять раз длиннее. Те, кому хочется выпить и потискать не слишком искалеченных и более-менее симпатичных девочек или мальчиков за приемлемую плату – проскакивают Гиблым Мостом.

Чаще всего успешно.

– Сам увидишь. Но не вздумай там задерживаться. И не вздумайте спускаться к опорам моста – там начинается Стылая Клоака. Бойтесь!

– Не! Я сегодня выходная. Впереди счастливая двухчасовая тренировка, особый обед и особая приятная компания на вечер… удачи вам!

– Стылая Клоака – с грустью вздохнул я, подгребая к себе футболки – Заинтриговала и ушла… хотя бы еще один совет, воин!

– Экипировка! – крикнула она перед тем, как свернуть – Оружие! Эти два фактора решают очень многое! Но меньше, чем мозги лидера – это самое главное! – и пропала окончательно.

– Мозги лидера – пробурчал я, задумчиво постукивая указательным пальцем по правому виску – Мозги лидера…

– Что там с мозгами лидера? – поинтересовался знакомый голос.

– Живая! – обрадовался я, вскидывая глаза на вернувшуюся Йорку – Ой…

– Да ваще! – попыталась состроить сердитое лицо Йорка, но широченная радостная улыбка никак не желала гаснуть.

У нее снова было две руки. И она усилено шевелила пальцами новой руки, разгибала и сгибала в локте, демонстрировала работу плечевого сустава.

Пришитая рука была сморщенная, выглядела кошмарно, если честно, но все же – это была рука. Работающая вторая рукам. Йорка перестала быть инвалидом. Команда стала полноценней.

А мое «ой» относилось не к сморщенной коже новой конечности, а к обилию татуировок. Не знаю кем была прежняя обладательница сей руки, но татуировки она любила – на коже в буквальном смысле слова не осталось живого места. Даже не понять какого цвета рука была изначально.

И ведь ни одного осмысленного рисунка – сплошь хитро закрученные линии черных, красных и зеленых цветов.

– Хочешь я тебе врежу? – спросила счастливая Йорка, сжимая новый кулак.

– Воздержусь – помотал я головой – Поздравляю, напарница.

– Спасибо! Спасибо! Лопнуть и сдохнуть! Спасибо! У меня снова две руки, Оди! Спасибо тебе! Это все ты! Ты вернул мне руку!

Замер. И получил шикарное жесткое объятие и быстрый мокрый поцелуй в правую щеку.