Низший

Я крепко держал его за локоть вооруженной вздернутой руки. Держал левой рукой, чувствуя, как в напряженном локте опять просыпается боль. Держал и смотрел в заполненные слезами мокрые глаза гаденыша.

– Я любил его! А он любил ту шлюху! – истерично крикнул мне в лицо парень и попытался выдернуть руку. Я шатнулся следом за ним. Стеклянный звон… Он вздрогнул, коротко ахнул и уронил голову мне на плечо. Не отпуская обнявшего меня мертвеца, глянул на потолок, по сторонам. Вроде тихо. Полусферы нет, ближайший орк шагах в двадцати и стоит спиной.

Приподняв парня, оттащил его к выступающей из стены скамейке. И уложил на бок так, чтобы он смотрел в стену. Отойдя, оглядел «натюрморт» и, развернувшись, пошел прочь, на ходу убирая левую руку обратно в перевязь и пряча под нее обмотанную тряпкой рукоять. Само отломанное стеклянное лезвие осталось в сердце трупа, заперев рану. Сердце встало почти мгновенно. Если и выльется кровь – то пару капель самое большее и никаких привлекающих внимание кровавых пятен.

Парня я узнал – один из трех оставшихся в живых из кодлы Джонни Льва.

Все же решился один из них на месть. Но по личным мотивам. А судя по невероятно расширенным зрачкам – парень был под дурью. Чем-то закинулся для смелости. Что ж – тоже информация, хотя предпочел бы получить ее другим способом.

Через пять минут я стоял рядом с такими же торгспотами у другой стены кляксы. Огляделся – не мчится ли еще один мститель? Вроде никого. Можно спокойно рассматривать и прицениваться.

Немного жаль стеклянный клинок.

Когда воткнул, услышал характерный треск ломающегося стекла. Эльфийский цветок испил столько крови, сколько мог. И остался в сердце последнего врага – разве не красивая смерть для оружия?

Стоп… глянув чуть в сторону, сходил до одежного автомата. Прокрутил витрину и убедился – черных футболок в продаже не было. Не соврал боец бригады Соплей. Зато в продаже нашлись отличные трусы ценой в один сол и серые невзрачные штаны стоимостью в десять солов. Дорого! Но я купил. Ложной скромностью и разными комплексами не страдаю, могу хоть голым ходить – причем свободно и с располагающей милой улыбкой.

И действовать голым смогу – в любой ситуации. Есть у меня такая отчетливая внутренняя убежденность. Но я должен выглядеть как человек серьезный – а за такового меня вряд ли примут, увидев торчащие из-под черной футболки коротенькие шортики.

Приобрел. А теперь серые носки за один сол и серые кеды за десять. Странные у них тут ценовые категории.