Низший

– Как-нибудь да отдашь – беззаботно пожал я плечами – Можем у тебя отоспаться?

– Твоя комната – третья фиолетовая. Мой дом – твой дом, гоблин. На сегодня беседу завершим?

– Я перебрал чуток – признался я, проводя ладонью по лицу – Выпью еще чуток – и на боковую. Рыбу переваривать.

– У нас будет время для бесед.

– Конечно… – кивнул я – О… вспомнил… те ужасные и прекрасные картины. Кто их рисовал?

– Соренцо – без промедления ответила нимфа, на ее лице мелькнуло хорошо знакомое мне чувство.

С таким выражением вспоминают старого друга, с которым уже нельзя увидеться.

– И похоронен. Вне чрева ее. А что?

– Художники видят мир иначе.

– Ты сказала – похоронен вне чрева ее? Это как?

– Слышал о слепых зонах?

– Вне зоны наблюдения системы?

– Верно. Мамуля там слепа и глуха. Есть одно такое место и в центре Дренажтауна. Огромное овальное помещение метров. Заброшенное.

– И там? – начал я уже догадываться.

– Кладбище – просто ответила Копула – Настоящее кладбище. Само собой для очень и очень богатых.

– А в чем похоронены? Сталью залиты? Клеем?

– Землей. Видел на улицах фигуры у сточных решеток?

Подстегнутое и одновременно замедленное наркотиком и алкоголем сознание с ленивой неторопливостью показало яркую картинку – сидящие у решеток фигуры в подсвеченных огоньками дождевиках. Они неторопливо окунают в темную жижу пальцы, собирают какие-то комочки…

– Их называют хтониками и все они дети Харона, владыки кладбища Шартрез. Он и его дети оберегают Шартрез, пополняют его землей, совершают танцевальные ритуалы памяти у могил, ведут и хранят списки с именами и номерами погребенных.

– Прямо неожиданно – признался я.

– Мамуля всем хороша… кроме расчленения померших детишек своих – тихо улыбнулась Нимфа – Мы с Эллом уже немолоды. И хотелось бы лежать и гнить себе спокойно. Вместе с комплектом рук и ног.

– А причем здесь список номеров? Имена еще ладно…

– У тебя номер одиннадцатый.

– Веришь, что до тебя никого не было с этим номером?

– Бред. Само собой одиннадцатых здесь было немало.

– Верно. Чип – Копула постучала себя по пластиковой заглушке – Твой номер тут. Прописан в чипе намертво. И пока чип остается в голове – и номер остается при тебе. Даже после смерти. Хотя для Мамы ты не умрешь – просто пропадешь и все.

– Уверена про номера?

– Так говорят – пожала плечами нимфа, допивая свой напиток – Так говорят… и так говорили те, кто давно уж лежит на кладбище Шатрез. Знаешь – да мне насрать.