Низший

– Разинув пасть, кобра яростно зашипела и неожиданно вы поняли, что слышите леденящий душу голос…

– Леденящий душу мать его голос! – возбужденно закачал головой обычно невозмутимый Баск – Ледянящий душу!

– Время уходит – напомнил я и продолжил – Вопрос чешуйчатой твари гласил: «Дай ответ на задачу, путник! И я пропущу тебя! Если же ошибешься – умрешь!..».

Так вот дальше и пошло. Я медленно читал, Баск выбирал и принимал решения, мы медленно продвигались по комнатам вымышленного особняка наполненного монстрами, задачами и сокровищами.

Когда вернулась Йорка – навестившая душевую кабину дважды! – под ее дождевиком, вместо привычных мешковатых и удобных штанов, просвечивали коротенькие желтые шортики, бейсболка под капюшоном исчезла, открыв расчесанные волосы, очки убраны на лоб. Ну да. Плевать на едкое дерьмо вокруг – надо себя показать во всей красе. Отодвинувшись от Баска, уступил ей место и тихо пробормотал:

– Через полчаса чтобы жопу опять в штаны спрятала, боец.

Полчаса. Или я тебя окуну в самую глубокую лужу дерьма.

– В капсулу забросила.

– Полчаса – повторил я и вернулся на свое место, где, вытянувшись, задремал, краем уха прислушиваясь к голосам бойцов, что продолжали преодолевать опасности игрового вызова. Необычного и увлекательного надо сказать выбора. Вряд ли столь же интересную игру предложат рядовому гоблину или орку.

Такое не каждому полурослику перепадет.

Рэк что-то задерживается…

Проснулся рывком, разлепив глаза, увидел бредущего вдоль стены орка и понял – для него мелкими последствиями не обошлось. Держится за живот обеими руками. Так держат пробитый мешок – чтобы всякая мелочь в дыру не выпала. Глянув на статус Рэка, убедился, что желтоватый уровень сменился темно-желтым.

С места я не двинулся. Спокойно ждал, когда он доковыляет до меня, прислонится спиной к стене и медленно-медленно сползет по вниз, коснувшись задницей пола с такой осторожностью, будто ему заменили тазовые кости на хрупкое стекло.

За линзами очков пустота и красный воспаленный глаз залитый чем-то серым, а еще слезами и болью.

– Как твои дерьмовые дела? – поинтересовался я, вдоволь насмотревшись на его зелено-черно-красную кожу лица и шеи.