Низвергнутый 2: кланы высшей школы (СИ)

Встал в стойку, стиснул зубы — и искаженное от ярости лицо растворилось в воздухе. Я шагнул навстречу и в тот момент, когда Ханагата подлетел ко мне, ударил первым.

Но едва мой кулак воткнулся в его челюсть, меня чуть не скрючило от сокрушительной боли. Свет в зале снова померк, зрители испуганно вскрикнули, а я закашлялся от крови, наполнившей рот. Во имя Мелитаны, только не сейчас!..

Ублюдок не упустил шанса и пробил сокрушительную двойку в корпус. Заряженный магией кулак швырнул меня назад, опрокидывая на маты.

Сжав зубы, я через боль, на одних морально-волевых вскочил на ноги и чуть-чть не успел увернуться от нового выпада Ханагаты.

— Сдохни Ямада!.. — завопил он, хватая меня за футболку одной рукой, и занёс объятый сиянием кулак.

Подхватив край футболки, я накрыл его запястье сверху, мгновенно нырнул и прошел под мышкой, выкручивая напряженную руку подонка. Если пройти дальше, боец упадет мордой на маты. Но я хотел другое.

Он инстинктивно попытался вырваться, почуяв угрозу. Но молниеносный рывок с ударом по дрожащей, как струна, руке завершил дело.

Влажный хруст ломаемых костей разнесся по залу. Я подсек его ногу — Ханагата рухнул на маты, разрывая мою многострадальную футболку, — и перехватил вторую кисть. Довернув руку подонка, я прижал её коленом и надавил всем весом.

Зрители охнули, глядя, как их любимый чемпион впивается зубами в потные маты. Боец сцепил зубы и, перекатившись на коленях в сторону, попытался встать. Вырванные из суставов руки болтались как плети, сломанная левая рука вывернулась под неестественным углом.

Обреченный эспер уже понимал, что проиграл. Но гордость не давала ему сдаться. Что ж, пора кончать с этим недоноском.

Мигом сократив дистанцию, я увернулся от удара по голении вкрутил кулак ему под дых. Инстинктивно вдохнув, он начал хватать ртом воздух. Идеально.

Я взял его за челюсть, вставив три пальца в рот, ударом под колено отправил на маты и доломал челюсть крепким пинком. Теперь главное — не дать ему сдаться. Я опустился на ногу эспера, фиксируя голень, и потянул стопу до характерного хруста.

Неожиданный прилив сил сломал ногу и прикончил связки парня. В турнир ему теперь не попасть даже чудом.

Убедившись, что нелепо стонущее изломанное тело больше не сопротивляется, я закинул его на плечи, как охотник — убитого кабана, — и пошел к краю арены под неистовый звон гонга. На скамейке у спуска сидел Онигумо, мрачный как туча. Зрители застыли в ужасе.

— Так будет с каждым, кто посягнёт на моё, Онигумо.