– Ты решил школу спустить по той же схеме, что и овощехранилище? Да?
– Да… Да… – он бледнеет, начинает заикаться. – Да что ты знаешь про овощехранилище? Ты тут не жил!
– Погоди, погоди, – вопит Семеновна, у которой полей семь гектаров. – Пусть он говорит, а мы послушаем…
– Да нечего особо говорить, – пожимаю плечами, – классическая схема вывода ресурсов… Довести объект до состояния руин, объявить не подлежащим восстановлению и далее снять ограничения на целевое использование.
– Петрович… А в седьмом году ферму колхозную ты также продал?
– Да вы… Да кого вы слушаете… – председатель на меня чуть не замахивается.
А я просто отступаю в сторону.
Я же знаю, что будет.
Времени у него немного.
Оглядываюсь.
Даже меньше, чем я думал.
С дороги съезжает незнакомый автомобиль, который останавливается около толпы. Распахивается дверь. Выходит сухонький мужичок в синей форме.
– Панасюк Сергей Петрович, – безошибочно определяет он в толпе председателя. – Меня зовут майор Симонов. Районная прокуратура. У нас есть к вам несколько вопросов.
.
Инга
Не могу скрыть своего испуга и изумления, когда уводят председателя.
Вся толпа замирает в благоговейном ужасе.
Никто подобного не ожидал.
Мне кажется, деревенским было бы проще попросту Петровичу морду набить, но не действовать законными методами.
Автомобиль с прокурорскими работниками отъезжает, а люди стоят в абсолютной тишине.
Слышны лишь тихие испуганные вздохи, да визг ребятни, резвящейся на пятачке.
– Миша, – тянет молочница Шура, только не кокетливо, а испуганно, – а это что ж теперь будет?
– А что будет, Саш? – пожимает плечами мой отшельник.
– Будет новый председатель. Он и так должен был быть. Петрович-то уже считается в отпуске, а потом отставка.
– А школа? – спрашивает кто-то из толпы.
– А школу теперь отмывать, – хмыкает Михаил. – Если это, конечно, возможно, – он оборачивается к Семену. – Чего там твой бык натворил?
– А! – вдруг широко улыбнулся очень серьезный мужик со странной фамилией. – Он в школу-то и не заходил! Он же громила, я его в усадьбу-то не гнал.
Но там Манькина корова в охоте, так он за ней увязался, да круги по двору нарезал, а тут эти приехали!
Люди смеются, озорно и злорадно, но я теперь понимаю искаженные ужасом лица братков… Хотя… Тоже не могу не хохотнуть…
– Пойдемте, – Михаил поднимается на крыльцо. – Посмотрим.
Я поднимаюсь на крыльцо вместе с ним, останавливаюсь совсем рядом…
Меня сильно мучает один вопрос, и Миша считывает это. Оборачивается, ловит мой взгляд.
