Полупрозрачная темная сфера окружала тело девочки, ее голова была откинута назад, бледное личико казалось совершенно безжизненным, и Антия почти не могла различить нити ее силы, что стали тонкими и слабыми.
Ее дар блокировали, насильно.
Даже если девочка и была в сознании, она бы никогда не смогла просто «прыгнуть» навстречу спасению.
Некромант, владеющий магией телепортации.
Смертоносное сочетание.
И сейчас он стоял рядом с Брин. Широко ухмылялся, сжимая в руках тонкий короткий кинжал, и у его ног, бездыханная, лежала Элайна.
Ее кровь растеклась по полу, потемнела и превратилась в бурлящее пятно живой черноты, что медленно впитывалась в окружающую Брин сферу.
— Слишком поздно, лорд Волен, — прогремел незнакомец и поднял кинжал. Его острие почти касалось стенки кокона. — Тьма уже здесь.
Кирам бросился к дочери, его рот раскрылся в беззвучном крике — и в этот момент кокон лопнул, как мыльный пузырь.
Свет погас. Все вокруг погрузилось в непроглядный мрак.
* * *Антия оказалась одна посреди ничего. Мир был темным, размытым и зыбким; ноги проваливались по колено в непонятную субстанцию, в которой девушка с трудом опознала песок.
Песок? Здесь?
И где это «здесь» находилось?
Антия резко обернулась, потом — еще раз. Она искала взглядом дверь, зал, Кирама или Валвера — хоть кого-то! Хоть один знакомый ориентир, чтобы понять, где она.
В голову закралась жуткая мысль, что сила Брин в последний момент разорвала сковавшие ее путы и вырвалась на свободу, чтобы закинуть всех вокруг в то странное место, где Антия уже один раз побывала.
Что, если так и случилось?!
Сила артефакта — злая, неукротимая и потерявшая всякий контроль — что она могла сделать с маленькой, беззащитной девочкой? Антия не знала подробностей, никогда не видела, как кристаллы взаимодействуют с ключом, но это наверняка было не так, как сейчас.
В поместье Брин была под защитой отца, а здесь…
Темнота расступилась, над головой показались звезды и огрызок луны, больше похожий на развороченный взрывом сверкающе-белый камень, разбросавший по небу осколки-внутренности; а впереди, там, где песчаные дюны превращались в каменистую равнину, поблескивала полоса воды.
Море?
У самой кромки из земли вверх поднимались тонкие черные стволы высоченных деревьев. Их кроны были совершенно белыми и тихо звенели, стоило только ветру задеть тончайшие пластинки кристаллических листьев.
