* * *"
"Никогда Антия не думала, что на спине волка можно чувствовать себя так, будто всегда только и жил ради этого момента. Воздух толчками врывался в легкие, отчего кружилась голова, и только сведенные судорогой пальцы, стискивавшие густую черную шерсть, удерживали девушку от падения и неминуемой смерти.
Мощные лапы отталкивались от земли, и волк несся вперед, с трудом вписываясь в крутые повороты лабиринта.
— Как мы ее найдем?! — прокричала Антия и сразу же замолкла, плотно прижавшись к крепкой, мускулистой спине, стоило только волку неожиданно затормозить и запрокинуть массивную голову.
— По запаху, конечно, — резко ответил оборотень. — Если бы только сами эти стены не мешали мне так сильно!
— Что это за место? Почему ваша дочь забросила нас сюда?
Волк не ответил. Втянув носом воздух, он резко повернулся к одному из коридоров и бросился в него. Антия пригнулась к мощной шее и решила, что сейчас не самое лучшее время для вопросов.
Она все узнает потом.
Обязательно узнает!
Каменные дороги стелились под лапы размытыми лентами, а через минуту Антия и волк покинули стены лабиринта, оставив за спиной хищные растения, и выскочили на свободное пространство — плато, нависшее над бездонной пропастью.
Антия услышала, как внизу бушует вода, но из-за наклона плато не могла рассмотреть ее.
На самом краю застыла знакомая хрупкая фигурка. Девочка лежала на земле, скрутившись в тугой клубочек и закрыв голову руками, а всего в нескольких футах от нее шевелилось и вздрагивало нечто, очень похожее на обычный зеленый холм.
Если пройти мимо такого, то он даже не притянет взгляд. Кочка была не меньше двадцати футов в высоту, поросшая густой травой и курчавым мхом. Четыре толстые лапы, торчавшие из-под колышущихся «складок» зеленой плоти, венчали острые серпы когтей.
Кочка повернулась к оборотню и девушке как раз в тот момент, когда они ступили на плато. Волк тихо зарычал и повел плечами, приказывая Антии спуститься на землю.
— Ты должна добраться до Брин.
Слова в ее сознании вспыхнули раскаленными углями.
Девушка мотнула головой с такой силой, что тупая боль прошила шею.
«Что он собирается делать? Это форменное безумие!»
Ее чувства и мысли раздвоились. Часть ее нутра тянулась к Брин. Сердце требовало рвануть прочь, к девочке, одинокой и брошенной на краю пропасти; неодолимая нужда защитить ребенка от любой опасности, внешней или внутренней, сотрясла Антию до самого донышка.
Но она не могла бросить лорда одного перед лицом опасности.
