Катарина проводила Светлану до ее покоев. Позже, растирая онемевшую руку, Светлана думала, что Катарина была права, настаивая на завтраке, сил не было совсем. «Интересно, получилось ли у них?» — это было последнее, что подумала Светлана, перед тем, как сесть на кровать и уснуть, не раздеваясь.
Жустьен
«Схватить! Вцепиться в глотку! Он угрожает младшей хозяйке!» — адреналин кипел в крови Жустьена, будя глубинные инстинкты.
«Стой где стоишь, не подходи!» — рычал пес на невнятного серого типа в хламиде, отчетливо ощущая от него угрозу для своей хозяйки.
«Хозяйка, стой, куда ты? Хозяйка, ты почему упала? Почему ты пахнешь кровью, хозяйка?»
— Хозяйка!! — полурык, полустон огласил окрестности.
«Ах ты, тварь, куда собрался? Вырвать глотку, вырвать! Он ее обидел!»
Бросок.
«Почему так холодно? Хозя-айка… Почему темно?»
«Я плыву? Я плыву! Как хорошо…О, свет! Надо плыть туда. Свет, я плыву к тебе!»
«Та-ак, это кто держит меня за лапы? Отпусти мои лапы, гад, мне надо к свету! Ах, так? Ну я тебя сейчас… Почему никого нет? А кто тогда меня держит? Эй, ты куда меня тянешь? Эй, я против! Ты слышишь, я против, мне надо к свету! Отпусти! Плюнь каку!!!»
«Эй, а че так холодно-то? И сыро…»
«Ой, лапки мои бедные, че ж ноют-то так, будто я весь день бегал? Ой-ей, и хвост ломит! Хвост?! Откуда взялся хвост? Я не помню хвоста.
Это не мой хвост!!!»
«Ой-ей, живот тянет… Ох, сейчас рожу!»
«Ох, мать моя собака, рожаю! В натуре, рожаю!»
«Я что — беременный? Как? Я самка???»
«Почему самка? Почему хвост? Почему рожаю?»
«О, котеночек! Миленький какой! Мой сыночек! Дай-ка тебя вылижу.
Ага, вот так. Теперь надо тебя покормить».
«А как? Мой сынок — котенок? Я — кормящая мать? Мать моя собака, почему?»
«Ой, махонький какой, ну иди сюда, покормлю, оближу… Хорошенький… Сынок мой, мамина гордость! Так, надо тебя спрятать. Куда мы тебя спрячем? Так, а где я? Запахи чужие… Опасно! Чую опасность! Надо спрятаться…»
«Что делать? Так, маленький, ешь и пойдем искать себе хозяина. В смысле — не бывает хозяина? Ишь, маленький, а такой умненький! У каждой приличной собаки есть хозяин, я же не бродячий пес какой-нибудь.
Что значит — кто такая собака? Ты — собака! Хотя, ты же котенок… А почему у меня сынок — котенок?!»
«Вон там едой пахнет, пойдем-ка, поищем тебе местечко поблизости. Ох, что ж болит-то все так, меня что — били?»
Инстинкты собаки вели Жустьена к людям, несмотря на то, что в новом обличье ему бы следовало держаться от них подальше.
Глава 10.
