Меня на тот момент больше волновал муж Вероники. Вот кто доставлял мне сплошную головную боль. Но и эта проблема была решена.
Ещё одним моментом, вызвавшим горячие споры, было согласование брачного договора. И тот срок, который я обозначил (до четырнадцатилетнего возраста Кирилла), Вероника сократила в шесть раз! Дед долго надо мной смеялся, когда узнал, что у меня есть всего полтора года, чтобы не потерять её навсегда.
От торжественной регистрации Вероника отказалась. И как бы мне не хотелось увидеть её в белом платье, и услышать долгожданное «да», Вероника решила лишить меня и этого.
– Мартин, давай не будем осквернять чистоту традиций. Это всего лишь условность, а торжественная церемония в нашем случае не больше, чем фарс. И меня больше беспокоит не свидетельство о браке, а совершенно другой документ. Поэтому позаботься, чтобы он был готов, – отрезала Вероника.
Из мягкой, нежной, любящей, она стала холодной, суровой и непреклонной. И у меня появились серьёзные сомнения, что я смогу уложиться в отведённый ею срок.
Каждый пункт брачного договора проверял не только Олег Васильевич, но и она сама лично. И самым первым она хотела прописать получение права и свидетельства о рождении Кирилла. Но тут возникла серьёзная проблема.
– Вероника, брачный договор не может регулировать личные права родителей в отношении детей, – пытался объяснить ей Зимин.
– То есть, как не может?
– Эти вопросы может решить только суд.
– Тогда…
– Вероника, – перебил её, предполагая, что она сейчас может сказать.
– Я сам напишу бумагу и заверю у нотариуса, что при заключении брака, ты получаешь свидетельство о рождении, а также все остальные юридические права на материнство, подтверждённые тестом ДНК.
После этого Вероника успокоилась. Пункты о доходах, наследстве и содержании её не интересовали.
Дед все больше восхищался ею и явно симпатизировал. Никогда не думал, что он будет полностью на её стороне.
Ещё одной трудностью оказалось, уговорить родителей отложить свой приезд.
Я даже не представлял, как Вероника на них отреагирует. Но о тёплом приёме говорить точно было нечего. Ведь если посмотреть на всю ситуацию её глазами, то и они виноваты не меньше.
Мама возмущалась. Долго. Но в итоге сдалась, сказав, что я самый неблагодарный сын.
Поэтому на нашей регистрации присутствовал дед, Кирилл, Зимин, который перечитывал несчастный договор уже, наверное, на сотый раз, и Орешек. Сонька шла, как свидетельница со стороны невесты.
