А вот как только станет известно, что Кирилл ваш родной сын, тогда могут возникнуть проблемы. Но я думаю, к этому моменту, Берковский будет арестован.
Слонялся по пустому дому. Но как бы мне сейчас ни хотелось вернуть Кирилла и, разумеется, Веронику, рисковать ими больше не хотел. Услужливое воображение тут же подбросило картинку, что Вероника сейчас не одна, и я не имел в виду нашего сына. Когда она жила в моём доме, я знал что «любящий муж» мог ей только позвонить. Она, конечно, могла взять выходной, чтобы встретиться с мужем, но Вероника этого не делала.
И мне очень хотелось, чтобы это шло не только от нежелания оставлять сына. Тогда как сейчас её супругу ничего не мешало находиться рядом. И сделать с этим я ничего не мог.
Всё, что мне хотелось, это как можно быстрее получить развод, найти Берковского и вытряхнуть из него, зачем он прицепился к моей семье.
Но Илья Берковский словно сквозь землю провалился. После слияния компаний он уволился по собственному желанию, решив начать свой бизнес. Но проверка показала, что его компания не более как фирма-однодневка.
Ни компании, ни юридического адреса на самом деле не оказалось.
И где искать его не имел ни малейшего представления.
По старой привычке зашёл в комнату Кирилла. Это единственное место во всём доме, где я мог находиться, где еще оставался запах самых дорогих мне людей.
Здесь всё оставалось так, словно они только что вышли и скоро вернутся. Если бы только Вероника знала, что я постоянно за ней наблюдаю. Как она уговаривает нашего сына помыть ножки, как прижимает к себе, думая, что этого никто не видит, как долго сидит прямо на полу возле его кровати и держит его за руку, как гладит маленькие пальчики, и каждый целует, когда Кирилл уже спит.
И как спит. Разница во времени была небольшой. И вставала Вероника примерно, так же как и я. Только меня очень часто по ночам мучила бессонница.
Я опять не мог уснуть. Вертелся. В голову лезли разные мысли, и ни одна не была хоть немного хорошей. Почувствовал, что всё-таки засыпаю, как вдруг раздался грохот, в ночной тишине показавшийся особенно громким.
Резко соскочил с кровати, в два прыжка оказался на первом этаже. Я так и спал в комнате Кирилла, уткнувшись в подушку, хранившую запах Вероники.
Из кабинета доносилась отборная ругань на русском вперемешку с английским языком. И второй язык деда явно проигрывал. На русском он ругался сочнее.
– Дед! Ты чего не спишь?!
Деду что-то понадобилось в верхних шкафах, и он решил воспользоваться стремянкой.
