Средство я нашла быстро. Помогло его назначение, иначе ни за что бы не догадалась для чего оно тут стоит. Надеюсь, что срок годности не истёк. Пятно исчезло, осталось просушить феном и художеств Кирилла, как ни бывало. Игрушки, которые сынок успел заляпать, сложила в таз. С ковром тоже благодаря средству проблем не стало. Но вот что можно так долго делать в душе, даже не представляла.
– Вероника, – позвал Мартин. – Забери, пожалуйста, Кирилла.
Мартин отмыл сына, и, завернув его в полотенце, подал мне.
– Иди сюда, юный Суриков, – приняла сына из рук Мартина, скользнув взглядом по мокрым волосам и лицу мужчины.
– Я пытался умыться, – объяснил Щегельский.
– Там же есть ещё одно полотенце.
Мне только полуголого Мартина здесь не хватало. Заляпанную водолазку мужчина снял.
– Ну, кто у меня маленький шкода? – спросила сына, вытирая ему волосы, придирчиво осматривая, хорошо ли смыта гуашь.
– Я.
– А разве так можно?
– Дя.
– Нет, Кирюша, так делать нельзя.
– Падёт? – сынуля хлопал глазками.
– Да, кому-то попадёт, – сказала, зная, что ни за что не буду ругать его за такую мелочь.
– Неть, – засопел сынок, обвивая ручками за шею.
– Не попадёт? – переспросила.
– Неть, – голосочек был такой жалостливый, что хотелось ругать уже себя.
– А Кирюша ещё будет так делать?
– Неть.
– Ну, хорошо, значит, не попадёт, – вздохнула, обнимая сына.
– Дя.
– Я смотрю, у тебя уже прощение выпросили? – произнёс Мартин. Совсем не слышала, когда он подошёл.
Повернулась. Если Щегельский надеется на это же, то сильно ошибается.
– Я надеюсь, отсутствие водолазки не станет препятствием, чтобы уехать?
– Нет, я уже позвонил деду, сейчас привезёт. Но у меня к тебе огромная просьба.
– Какая? – спросила, стараясь смотреть в глаза.
– Пусть краска высохнет.
– Не поняла?
– Пятна на водолазке пусть высохнут.
– Зачем?
– Мне понравилось. Хочу оставить.
– Ладно.
Странное, конечно, желание. Но потом я поняла, почему: на светло-сером трикотаже красовались два зелёных отпечатка Кирюшиных ладошек. Были и другие пятна, но эти смотрелись просто потрясающе.
Я бы тоже оставила. Себе. На память.
Роберт приехал быстро, за что была ему очень благодарна: любоваться его полуголым внуком особого желания не было, впрочем, как и одетым тоже."
"Роберт пошутил по поводу, что нас двое, а справиться с его правнуком мы не можем, и к моей огромной радости забрал Мартина. Зачем он ему понадобился, Роберт не сказал, но мне было совершенно всё равно. Главное, что Мартин уехал. Выдохнула.
