Няня поневоле

"

"— Значит, в вагон-ресторан мы не пойдем, — уточняю я, больше всего на свете желая сбежать при первой возможности.

«Подожди, — останавливаю себя. — Что за шальные мысли? Куда ты пойдешь? Кому нужна? Потерпи немножко. Сергей найдет тебя где угодно! Если захочет, конечно…»

— Ну, какой вагон-ресторан? — с мягким укором замечает Шмелев. — Тебе сейчас нужны натуральные продукты. А в поезде готовят как для скотов. Я даже помыслить не могу, чтобы купить там что-то кроме хлеба. Да и то наверняка бездрожжевого нет. Кстати, — умело переводит разговор муж.

Он как ни в чем не бывало продолжает лапать меня. Сломанной куклой сижу у него на коленях и уговариваю себя потерпеть. Сейчас не время качать права. Совсем не время. Позже, когда Шмелев ослабит контроль, сбегу при первой возможности. Будем ли мы вместе с Сергеем, или придется жить одной, война план покажет. Одно знаю точно: ни за какие коврижки не останусь женой Федора Ильича!

— Эта история с Жанной меня очень сильно взволновала. Да и твои родители сильно переживали.

Представляю, каково тебе было, когда узнала о сестричке, — вздыхает он натужно. Проводит рукой по спине. — Но не волнуйся, Аполлинария. Я принял меры. Подключил кое-кого в Интерполе, малышечка. Морозова снова арестовали. Грозятся впаять большой срок.

— За что? — удивленно вскидываюсь я. — Его же только выпустили. Он, наверное, еще ничего не успел совершить.

— За этими людьми всегда что-то числится, — морщится Федор Ильич. Я особо не вникал, детка. Дал указание закрыть этого идиота.

А твою сестру забрал из этой ужасной клиники. Жанне предстоит долгое лечение. Потом — восстанавливающая терапия. Как ее вообще мог отпустить отец ребенка? Какой-то глупый человек… подлец. Ладно, использовал ты тело женщины, родила она тебе сына. Там, кстати, яйцеклетки его покойной жены для ЭКО брали, а не Жанкины.

Замираю на месте, пытаясь осознать услышанное.

«Как же ты мог, Сережа! Почему позволил мне считать Марка своим племянником? Думал, буду плохо относиться? Не полюблю? Ладно, вначале.

Может, у тебя, действительно, выбора не было. Ну, а потом? Почему даже намеком не дал понять, что моя сестра только выносила твоего сына? Не захотел. Не счел нужным сказать правду. Ты тоже манипулировал мною, как Федор Ильич, и радовался в душе моей наивности?»

Горький ком перекрывает горло. Стараюсь выровнять дыхание. Не получается. Шмелев мог и соврать, чтобы отвратить меня от Назарета. Но мне кажется, выдумать такую историю невозможно.