Няня поневоле

Вот только Линары пока нет. Непорядок. Нужно исправить.

- Его такого довольного не припомню, — стучит по маленькому бронзовому сердечку. Вглядываюсь мельком. Отец… Держит в руках новый фотоаппарат и смеется. А я в этот момент щелкаю его на свою раздолбанную мыльницу. Оттого и снимок получается немного мутным.

— У меня есть эта фотка отсканированная, — бурчу недовольно. — Я тебе потом на флешку сброшу.

Перевожу взгляд на Ступу и аж замираю от удивления. Мой бывший друг, словно суслик, смотрит, не мигая, и прислушивается к каждому шороху.

Ноги напряжены, словно приготовились к рывку.

— Держи его, — киваю Трофиму. — Держи эту падлу.

Ступа лишь успевает дернуться, когда ему в челюсть приезжает крепкий кулак моего безопасника.

— Ты-то за что? — корчась от боли, скулит жалобно Ступа. Потирает место удара, а сам выжидательно пялится на меня. Словно зверь следит за своей добычей. Шакал хренов! Какая только баба из моих бывших позарилась на тебя? Перебираю в уме каждую и мысленно усмехаюсь. На полк — нет, а вот на роту точно и наберется.

Но так и не могу ни одну из них представить в объятиях этого козлика.

«Почему всегда, когда речь заходит о шантаже, мы обычно думаем об адюльтере и порнухе? Вполне может быть любое другое преступление… Воровство… Убийство!»

Честно говоря, от страшной догадки меня словно током бьет. Пронизывает каждую клеточку острой болью. И душа вопит. Орет несмолкаемо. «Это он! Он!»

Сдерживаюсь из последних сил. Сжимаю руки в кулаки, пытаясь обуздать нахлынувшую ярость и не задушить эту тварь голыми руками.

Вызвать полицию? Так вот он, майор, за столом сидит и смотрит на меня внимательно.

— Саня, — пихаю брата в плечо. — Иди-ка сюда! Покажу что-то.

Ворон лениво встает из-за стола. Обходит его с моей стороны и вместе со мной склоняется к ноутбуку. Напряженно следит за моими манипуляциями.

— Может, потом, Серый? — спрашивает, не понимая.

— Подожди, бро, — останавливаю, насупившись. — Посмотри на наши детские снимки, — говорю, стараясь казаться беззаботным. И только один человек из десятка собравшихся, понимает, о чем идет речь.

Поникшая фигура посреди моего кабинета говорит сама за себя. Но я? Как же я раньше не догадался!

Одним щелчком открываю папку, где хранятся наши фотки двадцатилетней давности. На первой попавшейся нахожу Ступу. Он пьет из горлышка какую-то муть и нагло лыбится в камеру. Урод.

— И вот… посмотри, — открываю папку, где названием служит дата. День гибели моего отца. Тыкаю мышью в один единственный снимок.