Няня поневоле

— А вы кто? — спрашиваю, улыбаясь. И когда женщина хмурится, отдаю Марка жене. — Простите, не узнаю…

— Да и не можете, — вздыхает она и, достав из сумочки пафосную визитницу, выуживает из ее чрева плотную белую карточку. Дорогая переливающаяся бумага, эффектный шрифт.

Бла-бла-бла- центр чего-то-там, — читаю мимоходом. А затем глаз зацепляется на фамилии. Синявкина Регина Валентиновна.

Жена Синьки! Его вдова то есть…

— Нам нужно с вами встретиться и поговорить, — повторяет она, косясь на своих знакомых, спешащих в зал регистраций.

 — Мне пора, — улыбается жалко, словно извиняется за что-то. — Племяшка женится.

— Зачем нам встречаться? — кричу вдогонку, пока эта самая Регина не исчезла за поворотом.

— Нам нужно поговорить о вашей собственности! — на бегу восклицает она, заскакивая последней в зал с высокими резными дверями.

— Ты что-нибудь понимаешь? — поворачивается ко мне Линара. И я не успеваю ответить. Из какого-то коридора появляется Трофим и машет лапами, будто ветряк.

— Быстрее, идемте, — спешит деловито.

 — Нас в малом зале зарегистрируют…

— Может, нас? — смеюсь, пряча визитку в карман. И даже не знаю, хочу ли я встречаться с Региной Синявкиной. Да и зачем… Нужен ли мне на самом деле этот клочок земли, принесший столько горя и напастей? И как он оказался у Синькиной жены? И прошло ли полгода с момента его смерти? Кажется, нет…

В любом случае под конец этого суматошного дня я забываю обо всем. И попрощавшись с гостями, так и не думавшими расходиться, мы с женой, взявшись за руки, поднимаемся в свои апартаменты.

В своей кроватке сопит Марк, и я, откинув пиджак куда-то за кресло, заваливаюсь прямо на покрывало."

"— Иди ко мне, жена! — велю, пыжась от гордости. Тяну к ней руки, но моя девочка, решив поиграть, отходит в сторону и, смеясь, танцует передо мной. Дразнится, зараза!

— Лучше принять ванну, — предлагает она, крутя передо мной бедрами на безопасном расстоянии. Снова приближается. — Я включу воду, а мы пока разденемся, — заявляет нахалка и уходит в ванную.

Встаю, вздыхая, и тащусь следом. Прижимаю строптивую красавицу к стене и беззастенчиво провожу рукой по бедру, тяну вверх подол, оголяя ногу.

— Ты моя жена, — хрипло шепчу на ухо и, чуть скосив взгляд в сторону, замираю в изумлении. Обычная белая полка, где сейчас стоят какие-то флакончики Линары, раньше была отведена под бордовую стеганую косметичку Вероники.

Вздрагиваю внутренне, не в силах понять, почему именно сейчас вспомнил о ней.