Няня поневоле

— Перенесу кроватку в спальню. Зачем тебе бегать туда-сюда… Покормишь, и поваляемся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

11

Назарет

Какими бы ужасными подписками о неразглашении ни обложи прислугу, она все равно не перестанет болтать. Это как лесной пожар. Кинул какой-нибудь горе-турист окурок в сухую траву, а через считанные минуты уже полыхает весь лес. Так и новости о нас с Линарой наверняка уже успели трижды облететь весь дом. Да и за моими приготовлениями — могу поспорить — наблюдали все кому не лень.

А я и не думал таиться. Вино, к нему закусон. Бледные розки на длинных ножках. Вон, целая охапка в вазе торчит. Только Линара их не заметила. Не до того нам было.

Закутавшись в синий махровый халат, выхожу следом за ней и тут же натыкаюсь на любопытный взгляд горничной. Наблюдаю, как она, недовольно поджав губы и схватив пылесос и ведерко с тряпками, уходит с этажа.

«Второй информатор пошел», — весело хмыкаю я, не собираясь ничего скрывать.

Довольно наблюдаю, как Линара воркует над Марком. Прижимает к себе зареванного пацаненка и что-то приговаривает ему на ушко.

— Налейте воды в бутылочку, Сергей Алексеевич, — просит она и неожиданно осекается.

— А куда делся Сережа? — подмигиваю ей, подхватывая пятилитровую бутыль. — Сколько воды и сколько смеси? — интересуюсь деловито.

Линара смотрит на меня растерянно. И я понимаю ее смущение. Это в спальне мы — любовники, и обращение на «ты» вполне допустимо в порыве страсти.

А вот в детской она уже чувствует себя нянькой, а меня — работодателем.

«Придется приложить силы и выбить из нее эти дурацкие условности. Боюсь, меня не обрадует такая смена обращений. И как мне самому реагировать? Назвала Сережей — могу поцеловать, а если по имени и отчеству, обязан надуть щеки?

«Не выйдет, милая, — рыкаю мысленно. И в точности соединив все ингредиенты, закручиваю соску. Привычным жестом взбалтываю бутылочку. Передаю ее Линаре, все еще успокаивающей моего неугомонного сына.

А тот, завидев свою долгожданную пайку, быстро захватывает губами силиконовый кончик. Легким невесомым поцелуем касаюсь виска Линары. А после, плюхнувшись рядом с ней, вытягиваю до середины комнаты длинные ноги и кладу башку на мягкую спинку дивана.

«Хорошо-то как, господи! Хорошо!»

Из-под опущенных век наблюдаю, как маленькие ручонки сына собственнически держат кисть Линары, а губки вовсю тормошат соску. Смесь в бутылочке заканчивается слишком быстро.