– Э-ээ, а переодеться я могу?
Джеймс бегло осмотрел ее: узкая бордово-красная юбка с дурацким бантом на поясе, но хоть длина приемлемая, хотя лучше, если бы она была по щиколотку, и черный топ, бестыдно открывавший плечи.
– И так сойдет, поехали.
– Ну, а сумку я могу взять?
– Можете, – он развернулся, пусть догоняет. Его ждет Эван, а Аврора слишком красивая, чтобы спокойно стоять у распахнутой двери спальни, когда так хочется захлопнуть ее с обратной стороны. Джеймс упрямо сжал кулаки, затылком ощущая ее присутствие, как Аврора спешит за ним, пытаясь подстроиться под резкие большие шаги.
И бант у нее никакой не дурацкий.
После завершения сделки с Британским флотом Купер с семьей вернулись в Лондон. Их дом находился недалеко, в Кенсингтоне, и уже через четверть часа чета Фенимор встречала гостей.
Стол был накрыт на заднем дворе, а от барбекю приятно тянуло дымком. Аврора была рада снова встретиться с Кими и с радостью бросилась помогать ей расставлять тарелки и раскладывать салфетки, болтая о пустяках.
Тем более что мужчины сразу отошли к невысокому строению из белого кирпича.
– А что они собираются делать? – заинтересовалась Аврора, когда Джеймс, скинув черную спортивную сумку с плеча, достал баллончики с краской.
Кими махнула в их сторону рукой, едва бросив взгляд и продолжая нарезать овощи, пояснила:
– Они так отдыхают. Сначала разрисовывают наш гараж, потом закрашивают, потом снова разрисовывают. Купер, – крикнула Кими, – если рыба сгорит – есть будет нечего.
Аврора подошла ближе, с любопытством наблюдая, как Джеймс повязал Эвану на шею платок с ярким рисунком и, натянув на нос, встряхнул баллончик и передал ему. Сам же не стал никак защищаться от краски, только темные очки не снял. Купер же буквально физически разрывался между желанием присоединиться к ним и рыбой, за которой необходимо следить.
– Пап, ты же Халка обещал нарисовать! – по-детски возмутился Эван, когда вместо зеленого гиганта на стене появилось женское очертание.
Аврора затаила дыхание: это было так увлекательно, она даже подошла ближе, чтобы не пропустить ни одного движения: его лицо было сосредоточенно, а руки двигались так легко, словно Джеймс рисовал не баллончиком с краской, а кистью художника. Он виртуозно создавал рисунок, но не только это восхищало: сложно было игнорировать, как натягивается черная футболка на спине, как резче проступили вены на руках, как легкий ветерок перебирал короткие светлые волосы.
