– Мне? – Аврора удивленно перехватила букет и отыскала карточку.
Схожу с ума…
Подписи не было, но она и не требовалась – Аврора прекрасно знала, чья рука написала это.
– У кого-то появился тайный поклонник? – понимающе улыбнулась Мэри.
Аврора приложила записку к груди, мечтательно закатывая глаза.
– Смотри, если захочешь пригласить его, – особенно выделила Мэри, – предупреди мистера Барлоу. Думаю, он не будет против, главное, чтобы работе не мешало.
Аврора расхохоталась, просто не выдержала, ее разрывало от желания поделиться своим счастьем с одной стороны и пониманием, что пока рано: им с Джеймсом обоим нужно время, чтобы определить, что это действительно серьезно, а уже потом вовлекать в отношения третью сторону.
Их семья если состоится, то будет начинаться не только с мужчины и женщины. Но об этом пока рано думать. Аврора кивнула Мэри, без слов обещая, что обязательно согласует всё с мистером Барлоу.
Вечером, после прогулки, решено было скоротать время в саду за скучным по мнению Эвана, но познавательным занятием: Аврора ненавязчиво намекнула, что посмотрела бы семейные фотографии, Эван упирался недолго – видимо, уже пересмотрел все видео на ютубе про смертельные болезни, передающиеся контактным способом.
Август догорал, как последняя страница сожженной книги, оседая в воздухе влажным дыхание скорой осени. Эван накинул на голову капюшон толстовки, удобнее устраиваясь на подушках, которые они принесли из дома и которыми полностью устлали садовые качели – полдня вяло накрапывал дождь, и доска стала совсем сырой.
Аврора, набросив на колени мягкий вязаный плед, медленно перелистывала страницы альбома, кожаного, добротного, хранившего события тридцатипятилетней давности.
– Это бабушка, – Эван указал пальцем на молодую девушку, красивую и тоненькую блондинку, грациозно вскинувшую запястье, сверяя время с Биг-Беном. Аврора улыбнулась: вот, значит, на кого похож Джеймс – на маму.
Ей даже показалось знакомым само движение – он именно так вскидывал руку. – А это папа.
От умиления Аврора чуть не пустила слезу: голенький малыш на шелковом покрывальце вызывал восторг и подхлестывал пока еще дремавший материнский инстинкт. Она незаметно сосчитала все его складочки и поцеловала розовые пятки – ах, любовь, любовь! Она была влюблена и не противилась, не отрицала это чувство, хотя и скрывала ото всех, кроме любимого.
