Эван словно бы очутился в приключенческом фильме и с блеском оторвался от преследователей! Но расслабляться рано. Он, конечно, считал себя взрослым, но в кассы не пошел, а вот в табачном киоске ему без лишних вопросов за неполных пять фунтов продали билет.
Поезд мчался в Вестминстер. Эван впервые оказался в такой гуще людей, но на него ровным счетом никто не обращал внимания: все уткнулись в телефоны, а он сжался, устроившись между двумя женщинами, решив с пользой потратить время – подумать.
Эван совершенно не понимал, почему папа с мамой больше не любят друг друга.
Они оба такие красивые, так хорошо выходят на совместных снимках, всегда улыбаются, когда собирается вся семья. А вот вдвоем постоянно кричат. Эван, живя с отцом, немного отвык от этого и даже начал надеяться, что после возвращения мамы всё может наладиться. Думал, что папа соскучится по ней так же, как и сам Эван. А вышло, что папе нужна только Аврора. Он теперь ее любит, а маму нет.
Эван поджал губы и опустил глаза. Ему было стыдно.
Стыдно за то, что обманул отца. Стыдно, что влез во взрослые дела. Стыдно, что Аврора волновалась за него, стоя с чемоданами, а он заложил ее, хотя толком и не знал ничего. Правда, оправдывал себя тем, что хотел помирить родителей, бабушка ведь сказала, что это еще возможно.
Двери вагона открылись, и люди начали выходить. Эван, заметив, что почти никого не осталось, решил сойти на следующей станции. Только что делать дальше он пока слабо представлял, да и решимости наказать родителей поубавилось, но на попятную идти не хотелось.
Он вышел на станции Вотерлоо, вслед за пассажирами – дальше ехать некуда. Наверху люди рассеялись, разбежавшись по автобусам или быстро скрываясь за ближайшим поворотом. А Эван остался стоять, чувствуя себя ужасно одиноким. Он зашагал вверх, задумчиво рассматривая рисунок тротуарной плитки.
Возможно, ему и вправду присмотреться к Авроре? Если отец решил обзавестись новой женой, то она не самый плохой вариант: с ней весело, Лорд ее любит и папа с ней не ругается.
А вот целуется постоянно. Эван машинально вытер губы, совершенно не понимая, что в этом облизывании хорошего. Ну, если им уж так это нравится…"
"– Ой, простите, – извинился он, влетев в прохожего и, сглотнув, добавил: – Сэр.
Чернокожий мужчина, судя по одежде, был бездомным и доверия не внушал. Эвану сразу стало не по себе. Он вообще-то слабо представлял, куда идет. Чего хотел добиться – знал, а вот что с ним может случиться – не подумал.
