Дэлия была счастлива и почти все время проводила вместе с новой няней. Отец выписал для младшей дочери удобную коляску с откидывающимся верхом, и Слава нарезала с ней круги по садовым дорожкам, а иногда и по бездорожью. Правда, от езды по последнему начали скрипеть колесики, не рассчитанные на такого рода прогулки.
— Это тебе не инвалидное кресло толкать, — смеялась Ярослава, вывозя Дэлию за ворота — туда, где росли многовековые деревья, шелковистые травы и пели диковинные птицы. — Нравится, малышка?
Дэлии очень нравилось.
Она все реже плакала, пугая своим голосом обитателей замка, и все чаще смеялась, отчего магические светильники загорались сильнее, подпитанные энергией детской радости.
— Магистр Дрэго распорядился научить вас пользоваться каретой и управлять ездовым драконом, — сообщил одним прекрасным утром Мигель. — На случай, если вам, донна Ярослава понадобится отлучиться из замка. Конечно, вы можете пользоваться услугами конюхов и лакеев, но…
— Никаких но! — радостно воскликнула Ярослава. — Я с радостью научусь управляться с упряжью и драконом.
Поблагодарите от меня дона Дрэго, он будто точно знал, что доставит мне радость.
На первое время Славе выдали покорного дракона рода Матио — белого, послушного и очень ласкового. Он с радостью принимал сахар из рук няни и катал ее и Дэлию по дворцовым аллеям, отчего девочка радостно смеялась и хлопала в ладоши.
Одним словом, жизнь в замке налаживалась. И все было бы прекрасно.
Если бы не Карла.
Она теперь не просто не любила няню, но откровенно ненавидела и не упускала случая доставить той хлопот.
И пусть Слава самоотверженно справлялась с последствиями детских шалостей, характер Карлы от этого только портился.
Когда в очередной раз на голову Славы обрушилось ведро с едким клеем, а неведомым образом взорвавшиеся подушки осыпали ее перьями, девушка не выдержала. Не потрудившись избавиться от последствий проказ Карлы, грозная, как туча, няня направилась в детскую. Слуги шарахались от нее и вжимались в стены, уступая путь.
— Кажется, кое-кому сейчас влетит… — шепнул один из лакеев горничной.
— Давно пора! — заявила та. — Карла совершенно потеряла всякий стыд. Пользуется тем, что отца почти не бывает дома, и издевается над несчастной девушкой. Только посмотри, в кого она ее превратила: лебедям на смех. Она и без того не слишком красива… а тут еще это. Бедняжка.
— Я бы скорее пожалел Карлу, — усмехнулся лакей, глядя в спину удаляющейся Славе. — Донна Ярослава, кажется, взбешена не на шутку.
