Ночь над прерией

Матушка Бут посмотрела на Айзека, и ей стало стыдно.

— Я же ничего такого не сказал… у меня и в мыслях не было говорить что-либо подобное… Джо Кинг вроде был для нас добрым соседом, — упрекнул Айзек Мэри. — Действительно, лошади, которых он купил, без изъянов и. лучшей породы, и он отличный ковбой. — Айзек выпалил похвалу скороговоркой, и это прозвучало как надгробная речь, но в то же время и как наставление своему собственному сыну. — Во всяком случае, мы через Гарольда узнали, что Джо еще долго не появится, и мы пришли, Квини, сказать тебе, что ты никогда не останешься одна.

— Да, — добавил Гарольд, и его блуждающие вокруг фигуры Квини взгляды выдавали то усиливающееся, то угасающее вожделение, пробужденное новой надеждой. — Мы вместе ходили в школу, Квини! Ты была самой красивой девочкой, а я был рослым парнем и всегда защищал тебя и старался тебе помочь. Так должно быть и в будущем. Ты можешь на меня рассчитывать.

Так как молодая женщина все еще ничего не говорила и Айзек Бут истолковал это как согласие со всем сказанным, он поднялся, после чего поднялась, как один человек, и вся его семья.

Четверо повернулись и направились к машине в традиционном порядке: Айзек, Гарольд, матушка Бут… нет, Мэри еще нет. Она чуточку задержалась в доме и шепнула Квини:

— Гарольд — койот. У Джо плохи дела.

Затем она поспешила, чтобы не показаться отцу своевольной, и своевременно заняла место рядом с матерью.

Гарольд развернулся и медленно поехал вниз. В общем, он был доволен.

Через год… если он перестроит дом… отеческие заботы простираются далеко… он заслуженно завладеет красивой молодой женщиной, которую Джо заполучил в ту полную загадок ночь, — если это поражение скинуть со счетов, мир снова выглядит по-иному. Не возвращался бы Джо… К этому и Гарольд приложил свою руку.

Для Квини теперь время шло как длинная цепь, двигающаяся в чужих руках, но все звенья которой она могла сосчитать. Жара усиливалась, небо оставалось безоблачным.

Животные испытывали жажду, а трава больше не имела сил. Раньше в такое время стада бизонов уходили на север и запад, к зеленым лугам и лесам. Но теперь животные и люди были крепко привязаны, а драгоценные неисчерпаемые грунтовые воды резвились в трехстах футах под землей: колодцы были дороги, слишком дороги для индейцев.

За водой Квини проделывала теперь уже далекий путь на автомобиле, ведь колодца Бутов, лучше которого ни у кого не было, уже не хватало.