Ночь над прерией

Когда поели и Гарольд уже был готов выйти из-за стола, отец сказал как бы между прочим:

— «Фольксваген» свой ты продай. Нам нужен на зиму корм. Имея деньги, мы прокормим на несколько голов больше.

Гарольд сделал робкую попытку спасти «Фольксваген».

— Лучше продать старый, «Студебеккер». Он все равно долго не протянет, и мы только позоримся перед людьми.

— Перед какими это людьми?! Автомобиль служит уже десять лет и прослужит еще десять. Всё, я сказал.

Тут послышался стук в дверь. Айзек Бут крикнул:

Айзек сидел на своем стуле, как патриарх.

Гарольд поднялся. Он тотчас подумал о своих лживых показаниях, которыми чуть не довел Стоунхорна до гибели, и пытался установить, какое оружие было у его соседа и врага при себе на поясе, в сапоге или под курткой. Незваный гость, который, конечно, представлял себе, какое впечатление произвело его появление, оставался стоять между дверью и столом. Он сказал:

— Гарольд, ты койот и лжец! До пасхи ты признаешься и занесешь в протокол, что конверт с долларами, который ты по поручению мистера Тикока должен был взять из учительского стола двенадцатого класса и положить в ящик учительского стола седьмого класса, ты тайно подсунул на мое место.

Мое место тебе было хорошо известно, ведь здесь лежала ручка с моими зарубками. Это знала вся школа, и ты знал тоже. Итак, я жду до пасхи, больше я не жду. я сказал, хау.

Джо Кинг повернулся, чтобы уйти. Он при этом оказался к Гарольду спиной. У Бута не было под рукой огнестрельного оружия.

Но в ярости и в страхе, что он потеряет всякое уважение, что жизнь его превратится в сплошной кошмар, он бросил вслед Стоунхорну нож.

Стоунхорн рассчитывал на удар в спину и уже у двери так повернулся, что уклонился от удара. Он даже поймал нож, прежде чем тот воткнулся в дверь, и медленно пошел с ним назад к столу и к Гарольду.

— Не шевелись, — сказал он, — ведь я бросаю лучше, чем ты.

Пока Кинг подходил к столу, Айзек неподвижно сидел на своем стуле, не пошевелился и Гарольд.

Кинг продолжал:

— Теперь ты получишь от меня четыре удара по роже, потому что ты лживый свидетель и подлец, ты позор для нашего племени. И сознавайся! Занеси свое подлое дело в протокол! Я даю тебе срок. Пасха — последний день.

Джо заткнул нож Гарольда себе за пояс, перемахнул через стол и со всего маха ударил Гарольда по скуле, по второй. Четыре удара покорно принял Гарольд, еле устояв на ногах. Лицо его сделалось багрово-красным.