Ночь над прерией

— Но пегий жеребец — первоклассный.

— Судя по тому, что ты говоришь, он может быть на родео, на родео этим летом.

— Может быть, а может и не быть, но он бы подошел для Калгари в будущем году.

— Кто знает, с чем это связано. Я бы не стал этого делать.

— Можно же проверить документы.

— Ну, проверь документы. И без хороших документов не стал бы я это на твоем месте делать.

Кружки, которые стояли перед этими мужчинами, были пусты, но только что им налили еще. Так что у Джо еще было время. Он решил принести себе бутылку кока-колы и мог бы тогда незаметно подсесть к столу этих очень интересных для него собеседников.

Стоунхорн прислушался и поднял голову, чтобы лучше можно было понаблюдать за другими столами. Двое индейцев ссорились.

— Твоя собака ест лучше, чем я, — кричал один на языке своего племени, так что никто из белых его не понимал.

Это был муж Маргарет. Он уже давно был безработным и то тут, то там зарабатывал на случайных работах, которые оплачивались по низким расценкам, — это ежедневно сухой черный хлеб и отсутствие возможности жить с женой и детьми, нужно было, собственно, вообще не попадаться никому на глаза в Нью-Сити, потому что семье, проживающей вместе с трудоспособным отцом и супругом, никакого пособия не полагалось.

Характер у него был не такой, как у жены. Жизнь ему не удалась, а он был уже сед. Наверняка он как раз посетил Маргарет и детей и теперь на пустой желудок напился.

— Моя «собака жрет, что я ей даю! — кричал обиженный, который имел работу и угощал другого.

 — Это моя собака!

— Ты даешь своей собаке, чего я никогда не ел. — И обезумевший от выпитого на голодный желудок пива и водки ударил» благодетеля» пустой бутылкой по голове.

Вокруг раздался издевательский смех, но скоро он превратился во всеобщий рев, потому что индейцы уже обрабатывали друг друга стульями, а когда разломали их, то ножками от стульев, и сидящие поблизости посетители пострадали от бессмысленной драки. Собака, тощая тварь неизвестной, крайне запутанной помеси, залаяла.

Вскочили три других индейца и попытались развести драчунов, пока они не преступили закона белых людей. Без энергичного вмешательства это было невозможно, и драка при этом расширилась злополучным образом. Большая часть людей не думала больше о причинах ссоры, но каждый, кто посчитал, что его пиво или виски под угрозой, вступился за себя. При этом образовалось сразу два фронта, и индейцы более многочисленными белыми были загнаны в угол.

Раздавался пронзительный свист.