Ночь над прерией

Квини тяжело вздохнула, вспомнив пережитые страхи и избавление от них.

— Я тебе еще не говорила, Джо, что Пегий пронесся галопом мимо ранчо Саттеля, ему кто-то подвязал под хвост огонь, так что он носился как сумасшедший.

— Да, это старая штука. Но парень снова напал на меня врасплох. — И Джо уехал.

Квини знала, кто подразумевается под» парнем «.

Человек, который должен был получить плату за доставку Пегого и кобылы, все еще не давал о себе знать.

Хотя Джо внешне оставался спокоен, изо дня в день справлялся со своей скромной работой и полиция, суд, совет племени и суперинтендент за прошедшую неделю никакого повода к недовольству не обнаружили, но в душе Квини нарастала тревога.

Она знала, что Джо Кинг, даже если и оба украденных животных возвращены, недолго сможет жить ковбоем при трех лошадях, да еще под надзором суперинтендента. Что-то должно произойти, или он погибнет. Он ел, но это не шло впрок. Он бегал, но это не укрепляло его. Он был приветлив с Квини, но это было как прощание. К огнестрельному оружию он не прикасался. Хищные птицы и фазаны, оставленные в покое, кружили у ранчо. Он ходил вниз, к колодцу Бута, за водой, но если появлялась Мэри, он ее не приветствовал. Он сообщал в агентуру, что он на месте, но не говорил там обычно ни с кем ни слова. Когда Марго Крези Игл при ее регулярном объезде, которые входили в обязанность службы здравоохранения, навестила также и Кингов, Джо случайно был дома, но держался так, словно ее тут и не было.

Отец Квини и брат Генри пришли в гости.

Джо заметил их издалека и уехал прочь.

Никто больше не имел к нему доступа, кроме Квини, да и та боялась, чтобы и эта последняя дверь, будто по ошибке оставленная открытой, не захлопнулась. Лучшим временем были часы, когда Джо провожал Квини на лошади, а затем снова встречал на обратном пути. Он всегда пунктуально являлся на место.

Однажды Гарольд Бут подъехал на элегантном автомобиле к отцовскому дому. Он привез вертлявую маленькую белую женщину, которая недолго оставалась на ранчо, через несколько дней Гарольд снова увез ее в направлении Нью-Сити и вернулся один на старом» Студебеккере «, на котором его мать ездила за покупками в поселок агентуры.

Квини зорко следила за всем происходящим и, конечно, заметила, что Гарольд не поздоровался и не попрощался со своим отцом, хотя Айзек стоял перед домом. Если старый Бут однажды что-нибудь сказал, его слова были незыблемее, чем судебный приговор. Айзек не пересматривал решений.