Ночь над прерией

Его мозг был запрограммирован для организованного гарантированного превосходства и для подчинения индейцев, понимать которых от него никто не требовал. Власть, которой он был облечен по службе, в какой-то степени компенсировала крушение его честолюбивых помыслов: почти десять лет он был заместителем, так и не сумев стать суперинтендентом. Он снова всаживает морализующую стамеску, не подозревая, что за замкнутым молчанием индейца нарастает опасность.

— Преодолейте наконец себя, Кинг, и покончите с вашим неудачным прошлым.

Вам представляется еще один неожиданный шанс.

Незнакомец не шевелился. Глаза его были опущены, и он не смотрел ни на Шоу, ни на Кинга. И кто знает, о чем он думал. Но его личность и его манера держаться еще больше раздражали обоих.

Ник Шоу еще подождал ответа. Когда его вновь не последовало, котел его чувств начал кипеть и зашипел пар перегретого чувства собственного достоинства.

— Кинг, что вы, собственно, собой представляете, кто вы такой? Раз вы не умеете вести хозяйство, я позабочусь, чтобы ваши лошади были проданы с аукциона, а если вы не желаете приспособиться к нашим порядкам, ваш испытательный срок закончен, отправляйтесь обратно в тюрьму!

Джо Кинг молчал.

Он мог обуздать брыкающуюся лошадь, со злой иронией расправиться с противником, но закоснелая самоуверенность опекуна наполняла его немой, грозящей яростью, уже больше не жди от него ни человеческого слова, ни улыбки. Глаза молодого индейца сверкнули. Он побледнел. Он все еще видел перед собой черноту, но в ней уже вырисовывались контуры Шоу. В разгаре смятенных чувств последний, чисто технический прием Джо готов был провести независимо, как машина. Он не мог достаточно быстро нанести удар через письменный стол, значит, он бросит стилет, и он знал, что попадет. Это была секунда, когда решался вопрос и о собственной жизни Джо.

Незнакомец поднялся:

— Позвольте, мистер Шоу, ответить мне вместо мистера Кинга.

Атмосфера разрядилась. Незнакомец был стар; его неслышного движения и негромких слов оказалось довольно, чтобы пахнуло овеянными ветрами травами, кожей, лошадьми, послышались пение стрел и рокот барабанов.

Джо Стоунхорн Кинг сделал глубокий вздох, как бы впитывая в себя все это, что было и ему так близко, хотя он и стоял в джинсах перед служащим, который над ним измывался. Ник Шоу даже и теперь не догадывался, что происходило, но манера поведения приезжего, неоценимое достоинство бывшего вождя, укротила его непостижимым для него самого образом.

— Пожалуйста.