Ночь над прерией

Он не сразу показал, что у него снова есть деньги. Но теперь он уже почувствовал себя уверенно.

Окуте молча кивал головой.

— Ты считаешь, что он был третьим?

— Мог быть, а мог и не быть. Он стреляет довольно плохо. Попадание в мою лошадь было бы тогда случайным.

— Как он мог еще иначе добыть деньги?

— Он мог прятать третьего, пока разворачивалось дело. Он ушел отсюда к своим родственникам.

— От своего внучатого племянника я получил известие, — сказал Окуте, — как быстро тамошняя полиция раскрывает такие тайны.

— В Нью-Сити был один, которому предлагали Пегого. Оттуда тоже можно дальше разузнать.

Квини, казалось, что-то хотела сказать.

— Что? — обратился к ней Стоунхорн.

— История с ранчо Саттеля и с огнем под хвостом, Джо.

— Я считаю это сказкой, Тачина. Чтобы нас увести в сторону.

Квини была удивлена.

— Дик Маклин дружит с Гарольдом.

В эту ночь все трое остались в палатке. У Окуте была к тому же циновка. Закрепленная на подставке из расщепленных палок, она служила опорой для головы.

Стоунхорн лежал, положив голову на грудь Квини, он чувствовал ее спокойное дыхание и ее радостные сны. Он пошевелился и вытянул свое тело, которое все еще сильно болело.

На следующее утро Окуте взял свой автомобиль и поехал изборожденной колеями дорогой вниз, к колодцу Бута, чтобы привезти побольше воды.

Как и ожидал старик, его появление вызвало любопытство семейства Бут.

Гарольд вышел наружу и тоже пришел за водой.

Окуте услышал звуки, которые, возможно, можно было назвать приветствием, но, пожалуй, также и чем-то совсем другим.

— Вот автомобиль так автомобиль! — сказал Гарольд, рассматривая купе Окуте.

Окуте улыбнулся. Улыбка его не имела ничего общего с его глазами, но была определенно похожа на гримасу.

— Лошадей продавал — автомобиль покупал. Хорошо.

— Ах, так у вас большое ранчо. — Гарольд с уважением рассматривал дорогую кожаную одежду. — Да, тогда можно жить. А здесь — все дерьмо.

— Ваш «Фольксваген» тоже совсем новый.

— Но тоже дерьмо против вашего. Это вы доставили туда наверх великолепного Пегого?

Гарольд Бут, который в тот же день, что и Джо Кинг, был в агентуре, должен же был кое-что слышать.

— Пегого бронка? Да, мистер Бут.