Ночь над прерией

Время от времени совершал с ним сделки; он не обсчитывает, он настоящий коммерсант. Это у него от матери. Но в тот день он был в странном состоянии, весь вспотевший, какой-то растрепанный, шляпа на затылке, выпивший и молол какую-то чушь. Дело показалось мне нечистым. И хороший человек может иногда делать глупости.

— Будто бы ты поручил ему продажу! Но это он должен сделать быстро и без болтовни. Доверенности от тебя у него не было. Тут я и решил держаться подальше. А потом появилось в нашей «Нью-Сити Ньюс» сообщение, что животные были украдены… и я был рад, что не впутался в эту историю.

— Ну а теперь ты впутался, Краузе, потому как то, что ты рассказал о Гарольде, ты должен сообщить шерифу для протокола и засвидетельствовать перед судом.

Старый оружейный мастер почесал за правым ухом.

— Ах, черт побери, это мне совсем ни к чему.

— Но ничего не поделаешь.

Вмешался Фрэнк Морнинг Стар:

— Краузе, я член совета племени и должен следить в своем племени за порядком.

Итак, пошли с нами, сделаем это сейчас же, я отвезу вас на своей машине. Вы только прикиньте, какой враг для вас лучше, Гарольд Бут или Джо Кинг, и что вам больше нравится: ложь или правда.

— Говоришь, с богом ли, с чертом ли? Тогда уж за правду и за Джо Кинга, раз некуда деваться.

Так вот и случилось, что Уильям Краузе, уроженец Германии, с 1905 года живущий в Большой Америке, сообщил шерифу для протокола правду о Гарольде Буте, пегом жеребце и кобыле.

Это поступившее в обращение свидетельство против неизвестного положило начало судебному делопроизводству.

А так как в показаниях У. Краузе было упомянуто имя торговца лошадьми Крадера, лейтенант полиции получил задание сейчас же вместе с Фрэнком навестить торговца.

Крадер, человек между пятьюдесятью и шестьюдесятью, довольно упитанный, занимающий прочное положение в обществе, сидел в своем собственном доме за обедом и с наслаждением уплетал индюка. Почтительные и довольные, восседали вокруг стола с аппетитной едой бабушка с дедушкой, жена и четверо детей.

Крадер попросил в свой кабинет обоих посетителей, сочетание которых удивило его.

— Простите, что побеспокоили, — сказал лейтенант полиции. — Какие документы были вам предъявлены Гарольдом Бутом, когда он вам ночью второго сентября продавал пегого бронка и гнедую кобылу?

— Минуточку, сейчас.

В его скототорговцевской душе возникло волнение, равное разве что легкой ряби на спокойной воде.