Ночь над прерией

Только из-за недостатка доказательств суд белых людей недавно был вынужден оправдать его.

— Кто у нас здесь особенно опасается его?

— Гарольд Бут. Они дрались между собой еще в школе. Гарольд рослый, крепкий, настоящий индеец-ковбой с ранчо, и хороший футболист. А Стоунхорн коварен, изворотлив, как хищный зверь. Вот Гарольд и боится.

— Не может ли кто-нибудь съездить в Нью-Сити и поговорить со Стоунхорном, прежде чем произойдет какое-нибудь несчастье? Кто-нибудь имеет на него влияние?

— Он и смотреть не желает ни на кого из нас.

Он всех нас ненавидит. Это только случайно его увидели. Не забывай также, что я тебе говорил: он не просто преступник на свой страх и риск. Он стал гангстером, а гангстерская банда уже никогда не отпускает своих членов. Он пропащий человек.

— Жива ли еще его мать?

— Она умерла у своей дочери в трущобах Нью-Сити. Наши тут не терпят убийц.

— И она не была приговорена к смерти?

— По закону я ее оправдал. Я, понимаешь? Самозащита. Но у наших здесь по древней традиции смерть за смерть.

Убийство отца мужа. Тут уж не может быть никакого сострадания. Также и мужа она не захотела возле себя терпеть.

— Ее сын Джо Кинг имеет право быть в резервации?

— Мы ему в нем еще не отказывали. Его отец, старик Кинг, живет здесь, и он взял к себе сына, когда сам вышел из тюрьмы.

Слепой больше не спрашивал. Он поднялся и, не требуя помощи, пошел в пустую комнатку, которая была его рабочим помещением. Там он уже нашел своего помощника и «опекуна» Рунцельмана, морщинистого человека лет шестидесяти.

Тот прочитал слепому письмо индеанки, которое тем временем доставила по указанию Ника Шоу секретарша, письмо Элизы Бигхорн. Ей предстояло наказание тюремным заключением за то, что ее восьмилетний сын три дня не посещал школу без уважительной причины. Элиза оправдывалась.

Кто-то сочинил ей письмо. Она жила далеко, школьный автобус не доходил до ее дома. Ни лошади, ни автомобиля у нее не было. У мальчика был очередной припадок эпилепсии. Соседей никаких нет, и Элизе самой надо было присматривать за двумя меньшими детьми.

Она не могла оставить своего дома, она не могла совершить такой большой поход только для того, чтобы принести извинения школе. Из-за трех дней!

— Письмо — в больницу, — решил слепой. — Сестры должны позаботиться о женщине и о мальчике-эпилептике, даже если к ним и не ведет автострада.

Он говорил решительно, однако чувствовалась какая-то рассеянность, не присущая ему обычно при решении даже пустяковых вопросов.