Ночь над прерией

— Я не могу дать тебе покой, — сказала она, — ты со своей виной должен идти к Вакантанке.

Прежде чем покинуть кладбище, она долго смотрела на другую сторону, на Белые скалы. И к ней пришел покой.

И в типи, которая стояла рядом с домом, два человека вместе проводили вечер, Окуте и Стоунхорн. Они поели, покурили, а потом смотрели на огоньки в прикрытом очаге. Дерева они себе не принесли. Окуте ушел в свои воспоминания. Прошли часы, и он нарушил молчание, он вторгся в конфликт между Джо и его молодой женой.

— Ты переоцениваешь Квини, мой сын.

В этом она не виновата.

— Если бы она проговорилась под пытками! Никто бы за это женщину не упрекал.

— Знаешь ты, Стоунхорн, что для нее было пыткой?

— Что ей нельзя было болтать. Да.

— Мы не позаботились раньше о таких вещах при женщине не рассуждать.

Стоунхорн побледнел.

— Сегодня выросли другие девушки, — спокойно продолжал Окуте, — а это было делом старых традиций. Ты от Квини слишком многого требуешь. Она убила Гарольда, это было почти свыше ее сил. Она и до того много пережила, ты не можешь отрицать этого.

Теперь еще к тому же два неопознанных трупа, если даже и из необходимой обороны… — Окуте скривил лицо. — Для нее это что-то совсем иное, чем работа…

— Окуте! Ты тоже все еще считаешь меня гангстером? Именно так ты со мной говоришь.

— Я не говорю этого, Инеа-хе-юкан, потому что это было бы неправдой. Ты вообще никогда не был тем, что есть большинство белых гангстеров. Они на свой манер ищут выгоду, ты хотел на свой манер бороться против тех, кто стал твоим врагом.

Я был военным вождем; когда я был молод, я убивал врагов, как на охоте бизонов. Это было моей работой; все люди в племени ждали от меня, чтобы я ее хорошо делал. Я могу понять то, что ты говоришь, но она этого не понимает, и ты должен с нею говорить так, чтобы она могла тебя понять. Послушайся меня. Я стар, и ты мой сын.

Стоунхорн снова медленно опустился на свое обычное место, на медвежью шкуру.

— Ты еще никогда не рассказывал о себе, Окуте.

— У меня есть впереди несколько месяцев.

И почему бы тебе не узнать, что в молодости я был военным вождем? Тогда, когда строили железную дорогу и искали золото. Они грабили нас и нашу землю. И я боролся, хотя я знал, что эта бесполезно. Они обманули меня и захватили в плен. Когда казалось, уже все потеряно, они снова отпустили меня на свободу. Я увидел еще раз Тачунку-Витко. Он передал мне свой свисток. Потом мы ушли в Канаду. Большие отряды Татанки-Йотанки должны были вернуться, их принудил голод.