Ночь над прерией

— Езус Христус! Не появлялся дома! Это же что-то… Такой примерный сын… Принялись ли вы уже за поиски, миссис Бут?

— Искать? Но не думаете же вы, что с ним что-нибудь произошло?

— Как я могу такое думать? Во всяком случае, не здесь, на светлой улице, посреди агентуры.

— Это был день, помните, это был день, когда разразилась ужасная буря…

— Совершенно верно, именно тот день.

— Если с автомобилем где-нибудь что-нибудь случилось… Он бы тогда, конечно, вернулся в агентуру.

— Может быть, даже вернулся. Видите ли, что мне пришло в голову, хотя я только из окна видела, что…

Тут наступила длительная пауза: три покупательницы очень обстоятельно расплачивались и упаковывались.

— Он мне показался встревоженным, — наконец смогла продолжить кассирша. — Бывает иногда такое чувство, совершенно необъяснимое! И он потому мне встревоженным показался… что…

— Что?.. Так говорите же!

— Да, что на той стороне стоял молодой мистер Бут, а здесь у окна стоял Джо, Джо Кинг.

— Да. И, как нарочно, появилась Квини…

Мать несколько секунд рассеянно смотрела на кассиршу.

Потом она чуть не забыла заплатить, наконец положила слишком большую купюру, не взяв сдачу, что было совсем не похоже на нее, и бросилась из дверей вон, к машине, в которой уже в большом нетерпении сидел за рулем ее муж.

— Айзек! — Она еще не уселась, а стояла, согнувшись у открытой дверцы автомобиля, и совала покупки на правую сторону заднего сиденья. — Айзек… Гарольд убит. Это все Джо Кинг. Надо сейчас же заявить.

Он ничего не ответил жене, небрежно махнул рукой, чтобы она побыстрей садилась, и тут же поехал с ней в суд племени, где в это время дня обязательно должен был кто-нибудь находиться.

Когда он вошел — его маленькая жена будто спряталась позади него, — он прежде всего встретил Рунцельмана, который как раз проходил узким коридором.

— Судья Крези Игл? — спросил Бут коротко и требовательно.

— Нету, только председатель.

— Надо с ним говорить.

— Идет разбирательство дела. Вам придется подождать.

Рунцельман понимал, что Айзек Бут — арендатор большого ранчо и его личность в любом случае требует уважения.

Поэтому он повел его в пустующую пока рабочую комнату Эда Крези Игла и предложил ему с женой на выбор три имеющихся стула.

— Председатель не любит, чтобы ему мешали, а разбирательство важное и трудное, — заявил Рунцельман. — Если я войду, вмешаюсь и отважусь спросить — лучше, если я буду вкратце знать, в чем дело. Не подскажете ли вы?

Айзек Бут боролся с собой.