Ночь над прерией

Наши ребята к тому же недостаточно быстро открыли двери, недостаточно быстро для такого разбойника, чтобы вы могли выехать. Такая бестия, он, кажется, уже откалывал подобный номер — я видел фотографию в Нью-Сити, — но если он уже немного натренировался и догадался, что все заключается в четырех ногах, тогда вы с этим ничего не поделаете. Ну, как вы себя чувствуете?

Джо равнодушно пожал плечами:

— Заезд не зачтен, так как не были соблюдены правила. Вы снова вытянете жребий, и бокс будет в этот раз открыт достаточно быстро, это так же верно, как то, что я Дональд-старший.

Так вы готовы выйти второй раз?

Джо подтянулся, его глаза блеснули.

Старый Дональд широко усмехнулся, сверкнув зубами:

— О'кей, вы же ведь родственник Коллинза, а? Великолепное воспитание!

— На трибуне и стоячих местах весело захлопали. Держатели пари вздохнули. Коллеги смеялись в зависимости от темперамента: добродушно или злобно.

— Мальчик, ты пересаживаешься с одного черта на другого!

Джо снова залез на дощатую перегородку и уставился вниз, на жеребца, с которым ему надо было теперь выступать.

Лошадь была поджарая и гибкая, у нее были тугие сухожилия, сильный темперамент и опыт борьбы.

Джо спрыгнул вниз, ворота были в ту же долю секунды распахнуты, гнедой в два прыжка выскочил и тут же взвился в воздух всеми четырьмя. Сохраняя равновесие, Джо казался мячиком на спине лошади. Первое удивленное «Ах!» раздалось в рядах публики, Гнедой зашагал как под музыку, потом высоко взбрыкнул задом, наездник одновременно, балансируя, откинулся далеко назад.

Наконец, жеребец принялся извиваться словно змея. Публика не раз опасалась, что наездник будет сброшен. Несмотря на напряженную борьбу, в которой гармонично сочетались человеческая сила и ловкость, казалось, идет шуточная борьба лошади и наездника. Когда эта игра была остановлена свистком, наездник какое-то время еще оставался в позе борьбы и лишь потом расслабился и перепрыгнул на лошадь помощника.

Лошадь оставила арену, Джо услышал еще рев и буйство аплодисментов позади, но он больше ничего не видел, и только крайнее напряжение нервов позволило ему удержаться на ногах, слезая с лошади.

— Тайм Джо Кинга! — Только очки объявлены еще не были.

Стоунхорн оставил место состязаний и пошел в конюшню к своему Пегому, который приветствовал его резвее, чем хотелось бы в этот момент изможденному всаднику. Джо потом пошёл опять назад к арене. На очереди уже был номер 14.