Ночь наслаждений

– Меня зовут… звали Аннелиза Шоукросс. В шестнадцать лет я совершила ужасную ошибку, за которую плачу до сих пор.

– Что бы ты ни сделала… – начал Дэниел, но она подняла руку.

– Я не девственна, – прошептала она. Слова повисли в воздухе.

– Мне все равно, – заверил он и понял, что это действительно так.

– А должно быть не все равно.

Энн улыбнулась ему… несчастной, тоскливой улыбкой, словно была готова простить, если он передумает.

– Его зовут Джордж Кервель. Теперь сэр Джордж Кервель, поскольку его отец умер.

Я выросла в Нортумберленде, в довольно большой деревне, в западной части графства. Мой отец – сельский джентльмен. Мы всегда жили неплохо и хотя не были особенно богаты, все же пользовались уважением. Нас повсюду приглашали, и считалось, что я и мои сестры удачно выйдем замуж.

Дэниел кивнул. Все это вполне можно представить.

– Кервели были очень богаты, по крайней мере в сравнении с остальными. Когда я смотрю на это…

Она оглядела элегантно обставленную спальню, всю роскошь, которую он принимал как должное.

В Европе у него не было такого комфорта, и теперь он не упустит возможности оценить подобные вещи.

– Конечно, статус Кервелей был ниже твоего, – продолжала Энн. – Но для нас… для всех в округе они бесспорно были самой знатной семьей из всех, кого мы знали. Джордж был единственным ребенком. Он был очень красив, умел ухаживать, и я посчитала, что влюблена.

Она беспомощно пожала плечами и посмотрела в потолок, словно прося прощения за себя, только очень молодую.

– Он сказал, что любит меня, – прошептала она.

Дэниел сглотнул, испытывая странное ощущение, почти предчувствие того, каково это – быть родителем. Когда-нибудь, если позволит господь, у него родится дочь, и эта дочь будет похожа на стоящую перед ним женщину, и если она с недоумением посмотрит на него, шепча «он сказал, что любит меня»…

Приемлемым ответом будет только убийство негодяя, посмевшего обидеть его дочь.

– Я думала, он собирается жениться на мне, – продолжала Энн, возвращая его к реальности.

Похоже, она обрела некое равновесие, потому что голос был резким, почти деловым. – Но дело в том, что он никогда ничего подобного не обещал. Даже не упоминал о женитьбе. Поэтому, полагаю, каким-то образом часть вины лежит на мне…

– Нет, – свирепо перебил Дэниел. «Что бы ни случилось, она ни в чем не виновата. Слишком легко было догадаться, что было дальше. Богатый, красивый мужчина, впечатлительная молодая девушка… Ужасная картина. Ужасная в своей обыденности».